— Кхм, она… женщина вспыльчивая, — тяну я, вспоминая, как пощечину с порога получил от мамы Снежаны.

— Да не то слово, — прыскает смехом. — Но я сам такую выбрал. Или она меня… И привязала намертво.

Резко умолкаем оба, когда из дома выходит мать Снежаны. Видимо, спешит уехать, чтобы со мной не пересекаться. Своеобразная теща, конечно. Хорошо, что Снежинка — папина дочка. В этом мне повезло.

И все же… С благодарностью смотрю на ее родителей. Слежу, как они неловко на месте топчутся, взглядами перебрасываются. При мне не решаются разговор начать.

— Максим, — подзываю начальника службы охраны.

— Машину с водителем подготовь для моих родственников, — киваю в знак прощания. И направляюсь в дом.

Оставляю их наедине. Примирение мамы и отца Снежинки станет для нее хорошей новостью. Я же готов поддерживать все, что может ее порадовать.

* * *Снежана

Накрываю пледами спящих малышек, приглушаю свет ночника и тише колыбельную делаю. Но полностью не выключаю. Аля спит недостаточно крепко. Если она проснется в полной темноте, то может испугаться — и своими криками Риту разбудит. А так ненавязчивая мелодия и звездочки на потолке ее убаюкают.

На доли секунды замираю у круглой двойной кроватки — ее специально Вадим для дочек заказал. С теплом всматриваюсь в ангельские личики наших маленьких чертят. И вздыхаю довольно. Мы в безопасности. Все проблемы решены, а наболевшие вопросы закрыты.

Почти…

Кошусь на пустую постель — и непроизвольно хмурюсь, а потом и вовсе руками себя обхватываю, растирая плечи, хоть в комнате не холодно. Но будто не хватает чего-то. Точнее, кого-то…"

"После визита к Антону мы с Вадимом не разговаривали.

Он был занят какими-то неотложными делами, а я возилась с детьми.

Понимаю, что нам необходимо объясниться. Особенно, после того, что было сделано и сказано в полиции. Я почувствовала, как он резко охладел ко мне, и меня это жутко насторожило. Мои слова, брошенные бывшему мужу в отчаянии, взрывной Шторм мог трактовать по-своему.

До боли губу закусываю, подхватываю нежно-персиковый пеньюар с шелковым халатом — и собираюсь готовиться ко сну, но…

Дисплей телефона, оставленного на тумбочке, загорается, а корпус вибрирует, скользя по деревянной поверхности и намереваясь сорваться на пол.

Ловлю его, смотрю на входящий контакт — и удивленно глаза округляю. Зачем звонить? Не проще самому подняться к нам?

Но все же я прикладываю телефон к уху и выхожу из детской, плотно прикрыв за собой дверь.

— Вадим?

— Девочки спят? — уточняет тихо.

— Да, — шепчу сквозь улыбку. — Я как раз переодеваюсь и…

— Нет, вниз спустись, — чеканит неожиданно строго, будто мы в холдинге. — В кабинет ко мне, дело есть, — и резко отключается.