С косогора, укрываясь за кустарником, даже невооруженным глазом все можно очень хорошо разглядеть. Тем более что девятьсот восьмой проходит через нее в дневное время.

— Вы полагаете, значит, что именно на этой станции кто-то ведет тайное наблюдение за проходящими поездами? Ну, а как же он узнает, в каком вагоне какие грузы? Не увидишь ведь их сквозь вагонные стены.

— А ему и не нужно этого. Я полагаю, что наблюдение ведется там не только за поездами, но и за системой охраны ценных грузов. Пломбу какого вагона будет осматривать стрелок, в том и ценный груз. Вопрос этот решается, стало быть, просто. А телеграф в Дубках не только на самой станции, но и в рабочем поселке, до которого всего полкилометра. Связь грабителя с его наводчиком тоже не является, значит, проблемой. Вот вы и поезжайте туда завтра утром и хорошенько посмотрите там все сами.

«Черт меня дернул вчера высказывать какие-то дурацкие сомнения, — с досадой думает лейтенант Карцев. — Прав будет Василий Николаевич, если возьмет другого помощника. В дорожном отделе милиции полно молодых, толковых ребят, и любой из них с радостью пойдет к Стрельцову».

Капитана Стрельцова лейтенант считает человеком большого мужества и бесстрашия, пожалуй даже отчаянной храбрости. Все эти, бесспорно, высокие качества так много значат для Карцева еще и потому, что их-то ему самому как раз и не хватает. Участвуя даже в самых безопасных операциях, он иногда с трудом подавляет в себе чувство страха. Это вызывает в нем ощущение не только неполноценности, но и почти презрения к самому себе.

Одно время Карцев подумывал даже, не уйти ли ему из милиции в прокуратуру — он тогда только что окончил юридический институт. Ему казалось, что другие, во всяком случае те, кто работают в оперативных отделах милиции, почти бесстрашны. Старший лейтенант Самойлов, например, даже когда брали вооруженного рецидивиста, не терял чувства юмора. К тому же он первым бросился на бандита и вышиб у него из рук пистолет.

Очень завидовал этому смельчаку Карцев. Он пожертвовал бы многим, лишь бы только стать таким же храбрым. Но разве можно воспитать в себе бесстрашие? Оно у Самойлова и у Стрельцова врожденное, наверно. Карцев, однако, упрям и не хочет сдаваться. Он сам напрашивается участвовать в опасных операциях. Другие полагают даже, что он не из трусливого десятка, и Карцев очень гордится этим.

И вот теперь, когда Стрельцову предстоит схватка с таким отчаянным бандитом, как Козырь, капитан, кажется, собирается обойтись без его, Карцева, помощи. Попросит, наверно, полковника Ковалева прикрепить к нему на это время старшего лейтенанта Самойлова или еще кого-нибудь. Да он и сам поступил бы так на месте капитана.