Трейси кивнула, так как больше не верила в Хантера Дрекселя, отважного журналиста: слишком много народу погибло.

– Он пытается убедить Кейт, кем бы она ни была, помочь ему. Ты не должна приближаться к этой женщине. Если вызовешь у нее подозрение, окажешься в серьезной опасности.

– Думаешь, мне это не понятно? Я целую неделю пролежала в коме, – напомнила ему Трейси. – Единственная причина, по которой я это делаю, – Ник.

Джеф смотрел вслед Трейси, выходившей из церкви: голова скорбно опущена, как у безымянных военных вдов, что молятся здесь, и думал:

«В некотором смысле так оно и есть.

Ее жизнь представляет собой одну долгую войну. И так много потерь…»

И в этот миг его захлестнула всепоглощающая любовь к ней.

Даже Джефу Стивенсу ложь не всегда дается легко.

«Привет, вы позвонили Джефу Стивенсу. Оставьте свое сообщение»."

"Фрэнк Дорриен начинал злиться: уже в третий раз ему не удавалось дозвониться до Стивенса. После Брюгге Фрэнк не сомневался, что Стивенс опять в деле, что его обычная неуправляемость взята под контроль, но так было до тех пор, пока Джеф снова не встретился с Трейси Уитни.

Трейси, безусловно, была полезна Фрэнку Дорриену, хотя не знала об этом.

Ее отношения со Стивенсом обеспечили МИ-6 громадное преимущество, но информация, которую они получали благодаря ей, давалась дорогой ценой. Когда Трейси и Джеф сходились вместе, все становилось непредсказуемым. А между тем ставки были слишком высоки, выше, пожалуй, не бывало.

Фрэнк Дорриен ощутил первое шевеление настоящего страха, как будто ослепленные солнцем бабочки медленно возвращались к жизни, и, вглянув на часы, бегом бросился в сторону отеля Джефа.

– Когда вы в последний раз связывались с Трейси?

Тело Милтона Бака напряглось от раздражения и негодования.

Кем, черт побери, возомнил себя этот Камерон Крю, позволяя себе прерывать его в самый разгар важного совещания с французской разведкой?

– Повторяю: я сейчас не могу разговаривать.

– Да мне плевать, агент Бак! Я не могу до нее дозвониться и требую ответа. Сейчас же!

«Надменный сукин сын! Я не один из твоих жалких прислужников».

– Я вам перезвоню, когда совещание закончится, – процедил Милтон сквозь стиснутые зубы.

– Не утруждайтесь! – рявкнул Камерон.

 – Я обращусь к тем, кто повыше рангом. Бог знает, зачем я вообще разговариваю с мартышкой, поскольку нам обоим известно, что шарманщик в вашей паре Валтон.

И разъяренный Милтон Бак услышал в трубке короткие гудки.

Грег Валтон обнадежил:

– Я виделся с ней два дня назад. Все в порядке. Мы не договаривались, что она станет отчитываться ежедневно.

– Она всегда мне перезванивает, обычно в течение часа, а прошли уже целые сутки, – резко бросил Камерон. Напряжение, звучавшее в его голосе, ощущалось даже по телефону.