– Так вот мы говорили о…

– Компре, – подсказал я.

– Забудь, – отмахнулся как от надоедливой мухи тот. – Компроматами пусть желтая пресса занимается. В той коробке была ниточка…

– С иголочкой?

– Просто ниточка, – на полном серьезе продолжил тот, – ведущая к одному прошлому делу, до сих пор ну очень не утерявшему актуальности.

– Гонишь? – удивился я."

"– Ни боже мой, – покачал головой Котов. – Только эту самую коробочку перед началом аферы с банком один толстяк передал другому в виде жеста доброй воли. А тот ее, конечно же, уничтожил.

– Ух ты, – только и сказал я. Потом еще немного добавил. Чистым матом.

– Сам же бескорыстный даритель, – очаровательно улыбнулся Саня, – перед тем как отдавать материалы бывшему врагу, конечно же, заботливо снял копии со всех носителей информации. И предоставил нам по первому же требованию.

– Вот оно как, – протянул я. – Получается, органы опять победили.

– Типа того, – кивнул он, – но разговор сейчас не об этом.

– А о чем еще? – недоумевающе спросил я.

Если честно, надоело уже выпивать и закусывать. И весь этот треп уже в ушах завяз. Домой очень захотелось или просто куда-нибудь, где есть диван и нет собеседников.

– Помнишь того Кучина с Каретного, для которого ты попер фарфоровых балеринок?

– Ну.

– Гну. – Саня собрался было налить себе еще, но вместо этого закусил. – Это же он потом тебя сдал, – уточнил, – в аренду с последующей утилизацией.

– И что?

– Да то. – Все-таки наполнил он свой стаканчик. И мне самую малость плеснул. – Думаю, ты наверняка захочешь оформить этому дяде ответочку.

– С чего бы это? – я аж закашлялся.

– За все хорошее. – Котов заботливо постучал меня по спине. – Не надо, брат. Месть – это дорога в никуда. Самому себе в первую очередь нагадишь, как тот мужик с «Ветерком».

– Каким таким ветерком? – спросил я. Напрасно это сделал, потому что пришлось слушать.

– Не с ветерком, а с «Ветерком», – направил указательный палец в потолок Котов. – Это марка фена.

– Ну и хрен бы с ним, – буркнул я. Но было поздно, акын Саня уже затянул песнь о делах минувших лет.

– Дело было в первой половине восьмидесятых[47]. Я тогда служил Родине на Дальнем Востоке. Прибыл к нам из-за речки один капитан второго ранга по имени… пусть будет Вася. В очках, мелкий такой, строго по Карнеги общительный. – Глянул на меня в ожидании.

– И? – спросил я, хотя и не хотел особо.

– А до Афгана служил тот Вася в Москве в нашей Стекляшке и прекрасно себя чувствовал. Хорошая квартира в столице, жена-красавица, частые поездки по службе в капстраны. – Пояснил: – Туда, где хорошие командировочные платили. В общем, жизнь удалась!

– Но, – заметил я.