И тем не менее в штате любого уважающего себя учреждения обязательно присутствует та или иная должность – советника или консультанта. А то и та и другая. Надо же куда-то пристраивать временно вылетевших из обоймы номенклатурных бойцов, чьих-то не самых близких родственников или просто симпатичного парня с улицы. За которого попросили."

"Котов прошел и расположился за столом для совещаний. Выложил на обитую ностальгическим темно-зеленым сукном столешницу кожаную папку и отодвинул в сторонку здоровенную хрустальную пепельницу из натурального стекла. В последнее время он старался поменьше курить. Оседлал очками нос, выглядевший далеко не римским еще в далекой юности. Пока его еще не принялись ломать разные добрые люди.

В том богоугодном заведении, стройные ряды которого с некоторого времени украшал своей персоной Саня Котов, к консультантам, всем троим, состоящим в штате, относились достаточно серьезно. Потому, может, что здесь таковыми именовались не те, болеющие абсолютно за все душой и ни за что конкретно не отвечающие трепачи и бездельники, а опытные, особо ценные кадры. Выполняющие особые задания руководителя учреждения и ему же лично в оперативном плане подчиняющиеся. Имеющие под началом собственные оперативные группы.

– Я только что оттуда, – шеф указал пальцем на потолок. Судя по отсутствию золотой звезды Героя Советского Союза на пиджаке, в этот раз он был зван просто наверх, а не на САМЫЙ ВЕРХ.

– Как обстановка в сферах? – полюбопытствовал Саня. – Сильно штормит?

– Хмурили брови, вздыхали, умеренно надували щеки, – усмехнулся шеф. – Осторожно, но настойчиво интересовались, с чего это я вдруг так невзлюбил одного перспективного товарища, очень ответственного работника правительственного аппарата. Патриота, государственника, кристально честного парня ко всему прочему. Прозрачно намекали, что нынче за окном не тридцать седьмой год.

– И что вы им ответили, Николай Валерианович?

– Успокоил, – усмехнулся тот. – Нелюбви между нами не было и нет, так и сказал. И тридцать седьмой год тут совсем ни при чем. Никакой политики, сплошная гнусная уголовщина. И добавил, что влип ваш патриот капитально, как кура в консоме.

– Это точно, – согласился Саня, – по самую маковку. Странно все-таки.

– Что именно?

– Умнейший вроде бы мужик и так бездарно попал.

– Это в коридорах власти он шибко толковый, – пояснил шеф, – а в уголовных делах – лох лохом. Так что, если основной свидетель вдруг не поменяет показания…

– Не поменяет, – Котов раскрыл папку. – Ни он, ни еще один. За это каждому твердо обещано, что карающая рука закона персонально для каждого из них не будет уж слишком…

– Карающей, – закончил мысль начальник. – Да и черт бы с ними. А теперь о других фигурантах по делу.