Ты мне лучше скажи: можешь заготовить лыка на лапти?

— Мочь-то могу, да на кой тебе? — Он посмотрел на меня с прищуром: — Нешто плести умеешь?

— Умею. — Я кивнула головой в сторону Ленки: — Хочу сплести кое-кому, а то у неё ноги распухли и в ботинки не влезают.

Светлые глаза Василича скользнули по моему лицу.

— Эх, хорошая ты девка, Ульяна! Был бы холостой — женился бы на тебе!

— Значит, мне не повезло. Так надерёшь лыка?

Он кивнул:

— Будешь плесть, не забудь наперёд «Господи, благослови» сказать. Моя бабка завсегда так делала.

Я вспомнила про бабу Лизу и улыбнулась:

— И ещё одна бабка тоже.

* * *На ногах мы носили грубые солдатские ботинки с обмотками. Когда ботинки намокали — а у нас, прачек, они намокали всегда, — казалось, что ботинки имеют железную подошву весом несколько килограмм.

— Говорят, скоро в армии будут выдавать сапоги, — как-то раз сообщила повариха, орудуя в чане с супом огромным половником. — Мне интендант сказал, сапоги собираются делать у нас в Кирове, на заводе искусственной кожи. Вроде бы и называться будут «кирза» — Кировский завод, значит. Мы с интендантом земляки, у него на кожевенном мать работает, а мои родичи на спичечной фабрике.

Без нас, кировчан, никуда: что спички, что сапоги — на фронте наиважнейшие вещи! А ты, говорят, лапотница? Василич хвастал, что лыко тебе дерёт. Молодец! Я лапти шибко уважаю. У нас в Вятке, то есть в Кирове, летом в лаптях по сю пору ходят. Может, и мне сплетёшь?

Расчувствовавшись, повариха зачерпнула мне гущи со дна и от себя подбавила щепотку сушёного укропа, который держала для особых случаев.

Сейчас я сидела на бревне у палатки и плела лапти для Ленки. Пальцы привычно перехлёстывали длинные лычки, вплетая каждую на своё место.

Работа затягивала, и под стать ей мысли текли плавные и благодушные.

Зима наконец-то уступила место весне, и погода стояла распрекрасная. Ясный день купал в солнечном море верхушки сосен и подсвечивал золотом россыпи голубых подснежников. От котлов с бельём тянуло запахом дыма, над головой били крыльями мокрые гимнастёрки на верёвках, как будто просились оторваться от земли и улететь в дальние края, где нет войны, которая напоминала о себе глухим дальним гулом. На фоне синего неба кружевной сетью качались голые ветки деревьев, и отчаянно хотелось верить, что наша армия вот-вот сломает хребет войне, от обороны перейдёт в наступление и больше не будет безвозвратных потерь и вороха кровавой одежды с тяжёлым запахом смерти.

"

"— А здорово у тебя получается плести лапти, даром что москвичка, — похвалила Илга. — У нас в Латвии старики на хуторах до сих пор ходят в деревянных башмаках, а лапти я прежде не видела. В детстве я мечтала о деревянных башмаках, а когда мне покупали туфельки, то плакала.