— Ещё одна москвичка, — раздражённо сказала из угла белобрысая девушка с тонким нервным ртом. Её тон так резко контрастировал с дружелюбной обстановкой в теплушке, что я растерялась.

— Не обращай внимания, — напевно сказала Оксана из Харькова, — Ленка со всеми такая злющая. С ней к корыту никто вставать не хочет. Ты лучше нас держись, мы тебя в обиду не дадим.

Большими красными руками Оксана перехватила мой вещмешок, и я с ужасом увидела, что у неё нет ногтей! Вместо ногтей на пальцах торчали корявые пеньки желтоватого цвета, едва прикрывавшие лунки.

Я поспешила отвести взгляд, мало ли болезни всякие бывают, но Оксана заметила и не обиделась:

— На ногти смотришь? Так их почти ни у кого из прачек нет. Мы же каустиком стираем, то есть щёлочью. Помнишь уроки химии? Каустик, зараза, едкий, как зверь. Нас так и узнают по рукам — если нет ногтей, значит, из полевого прачечного. Но ты не бойся, привыкнешь. Мне один доктор сказал, что после войны ногти опять отрастут. Это мы первое время плакали по ночам и стыдились свои распухшие лапы на людях показывать. Думали, ну кто нас, таких изуродованных черепах, замуж возьмёт? На принцев рассчитывать не приходится. — Она подмигнула.

— Война, какие принцы, — неловко пробормотала я, думая о Серёже Луговом и о том, что не смогу подать ему руку при встрече.

— Девушки, дайте наконец человеку осмотреться! — отстранила всех Вика. Она указала мне на свободные нары второго яруса: — Вот твоё место. Надеюсь, не упадёшь.

По дружному смеху девушек я поняла, что подобный случай уже имел место, и подхватила шутливый тон:

— Ничего, я летать умею.

Тонкий матрац, армейское одеяло, подушка — наилучшее предложение, чтобы улечься навзничь, уставиться в дощатый потолок и слушать перестук вагонных колёс, отмеряющих километры в сторону фронта.

* * *Под мерное покачивание теплушки Вика объяснила мне, что фронтовая стирка совсем не то, что мирная, домашняя, с мыльной пеной в корыте и звучными шлепками белья по стиральной доске. Хорошие хозяйки предварительно натирали мыло на крупной тёрке, замачивая бельё с вечера. Мама говорила, что вместо мыла можно использовать золу из печки, но я не понимала, каким образом можно при помощи чёрной золы сделать белыми простыни и пододеяльники. Наверняка мама шутила. Если дело было летом, то корыто выносилось во двор, неподалёку от колонки с водой. Я любила смотреть на проворные мамины руки, что тёрли, полоскали, тискали и накрепко выжимали стирку мокрыми тугими жгутами.