Зато оружие за мной закрепят и стрелять научат.

Среди повисшего молчания стуком сердца звучал маятник ходиков на стене, и глухими щелчками потрескивал мороз в чердачных перекрытиях. Завтра приютивший меня дом останется в прошлом. Эта мысль добавляла в мою радость капельку, нет, не горечи, а, скорее, сожаления с оттенком лёгкой грусти. Я успела полюбить и Полю, и суровую бабу Лизу, и кота Филимона, и даже лапти, грудой наваленные в гумённую корзину.

Поля взяла из чугунка горячую картофелину и стала катать её между ладонями, обжигаясь и морщась.

Я вытащила из кармана новенькое удостоверение на листе бумаги и раскрыла на разворот.

— Вот, полюбуйтесь. Вольнонаёмная рабочая Ульяна Николаевна Евграфова. Русская. Комсомолка. Так что я попрощаться забежала. Завтра с утра наш отряд отбывает к месту службы.

Баба Лиза, ни слова не говоря, встала и ушла в свою спальню. Мы остались вдвоём с Полей. Я положила свою руку на её локоть:

— Поля, ты прости меня, если я тебя обидела. — Я опустила голову и посмотрела на картофелину в её руках, которую она успела размять в кашу. — Вы с бабой Лизой столько хорошего для меня сделали. Если бы не ты… — Я захлебнулась словами, чувствуя, как веки медленно набухают слезами.

— И ты меня прости! — Поля вскочила и крепко обняла меня за плечи. — Прости, Улька. Я знаю, что ты не виновата, что он сам. — Она вздохнула с печальной бабьей безнадёжностью. — А ты молодец, что пошла на фронт. Ты настоящая! — Она поцеловала меня в щёку. — Прощай, москвичка. Баба Лиза за тебя молиться будет.

— Ты погоди за бабу Лизу-то говорить, — оборвала её баба Лиза. Тяжело ступая по полу, она подошла к нам с Полиной и протянула мне кочедык для лаптей. — Накось, девка, возьми с собой, авось пригодится. А как новые лапти сплетёшь, не забудь сказать: «Слава Тебе, Господи». Глядишь, тот, кто в твоих лаптях шлёпает, и о тебе словечко перед Богом замолвит. — Она сложила пальцы щепотью и медленно, торжественно перекрестила меня широким крестным знамением. — А теперь ступай. Долгие проводы — лишние слёзы.

* * *— Оля, из Воронежа.

— Ира, Весьегонск.

— Оксана, Харьков.

— Дуня, Новгород.

— Зоя, Казань.

— Илга, Рига…"

"Девчата в теплушке окружили меня весёлой толпой и теребили, как новую куклу из магазина игрушек. Сияли приветливые улыбки, рассыпали смех звонкие голоса. Общее настроение втягивало меня в свою орбиту, и я, ещё не зная девчат, уже гордилась ими. Мне нравилось то, что все мы собрались из разных уголков страны, что вместе, рядом, плечом к плечу, что представляем один полевой прачечный отряд. Словно скинув с плеч тяжкий груз тревожных ожиданий, я обвела взглядом тесное пространство теплушки и громко представилась:

— Ульяна, Москва.