Мать под бомбёжкой погибла, отец на фронте, а она сама от поезда отстала и податься некуда, — на одном дыхании отрапортовала Вика то, что я чуть не час рассказывала ей со слезами и хлюпаньем носом. — Она сейчас на железной дороге работает, но может завтра взять расчёт.

— Погоди, Ковалёва, не тарахти — у барышни самой язык есть. — Капитан несколько раз глубоко вздохнул и расслабил ворот. — Уф, вроде отпускать начало. — Он поставил чашку на пол и оперся одной рукой на скатку шинели вместо подушки. — Ты хоть знаешь, куда просишься?

Я пожала плечами и неуверенно сказала:

— В армию. Эшелон-то военный. У меня нормы ГТО сданы, и секреты хранить умею. Надо будет, я с парашютом прыгну.

Тут я вспомнила, что боюсь бомбёжек, и замолчала.

От моего ответа капитан почему-то развеселился, и возле скул на его бледных щеках появились розоватые тени.

— Как звать-то тебя?

Я вытянула руки по швам и твёрдым голосом отрапортовала:

— Ульяна Николаевна Евграфова, товарищ капитан.

— Скажи-ка мне, Ульяна Николаевна, кто у солдат в окопах, кроме фашистов, главный враг?

Я растерялась. Капитан что, за дурочку меня принимает? Вика рядом сдержанно хихикнула, а я поняла, что она уже проходила подобную проверку на сообразительность. Это меня приободрило, и я уверенно выпалила:

— Предатели и враги народа.

— По ответу вижу, что закалка у тебя, товарищ Евграфова, комсомольская, но только главные враги солдата в окопах — блохи и вши.

Капитан прикоснулся ко лбу кончиками пальцев и попросил пожилого солдата, который возле буржуйки колол щепу на растопку:

— Василич, подай полотенце, прошёл приступ.

Пока я переваривала слова о вшах и блохах, он обтёр лицо полотенцем и скинул тулуп, оказавшись стройным и сухощавым.

— Так вот, наш отряд борется с блохами и прочей нечистью, которая разносит инфекцию и убивает солдат не хуже, а порой и лучше вражеской пули. Поняла?

Я ничего не поняла и честно призналась:

— Нет.

— А что, тебе подруга не сказала, на какую работу тебя подряжает?

— Времени не было, товарищ капитан, — встряла Вика и лукаво польстила: — Лучше вас всё равно никто не расскажет.

Капитан хлопнул ладонью по коленке, словно поставил гербовую печать:

— В общем, у нас полевой прачечный отряд: сокращённо ППО. Пойдёшь вольнонаёмной прачкой, оклад сто десять рублей в месяц плюс бесплатный кошт. Ну, и приоденем по мере надобности. Правда, обмундирование выдадим б/у — бывшее в употреблении. Не новое, значит. Норма стирки — восемьдесят пар белья в день. Пара, чтоб ты знала, — это гимнастёрка и кальсоны. Да плюс к нагрузке стирка бинтов из медсанбатов, они сверх нормы, сколько привезут: хоть десять мешков, хоть пятьдесят. Никто не отходит от корыта, пока не перестирает.