А однажды через наш полевой прачечный отряд проехала боевая реактивная установка — знаменитая «катюша», какие в сорок втором году легко пересчитывались по пальцам одной руки.

На протяжении всей улицы не было видно ни одной человеческой фигуры, и моё внимание привлёк неясный звук, словно лошадь ступала по мостовой копытами, обёрнутыми в рогожу: туп-туп. С каждым шагом стук становился громче и явственнее. Я повернула за угол, и мне под ноги выкатился щит на колёсиках, на котором сидел безногий мужчина и отталкивался от земли двумя деревяшками, зажатыми в руках. С высоты своего роста я видела только его затылок. По небрежно постриженным седым волосам наискосок пролегал багровый шрам. В полевом медсанбате мне доводилось видеть много искалеченных и раненых. Никогда не забуду отчаянный взгляд молодого паренька с оторванными по локоть руками. Его с ложки кормила медсестра, а он жевал и плакал от собственного бессилия.

Едва не споткнувшись о тележку, я отпрянула в сторону:

— Извините.

Калека поднял голову:

— Ульяна? Ты?

В течение нескольких секунд, пока я пыталась сообразить, кто это и откуда он меня знает, мужчина подкатил вплотную к моим ногам и уткнулся лбом в колени."

"— Ульяна, Ульянушка, прости меня, если можешь! — Ничего не понимая, я замерла в полном оцепенении. Плечи мужчины, обтянутые фланелевой рубахой, задрожали в беззвучном плаче. — Я виноват перед вами, ой как виноват! Я ведь проклял вас всех, когда Тоня ушла от меня к Николаю, твоему отцу. Всех проклял. И тебя тоже, хотя ты ещё не родилась. — Он оторвался от моих ног и взглянул мне в глаза. — Я знаю, что если бы ты не спасла Витюшку, то мой сынок сгинул бы без следа. Про тебя мне написала Люба, подруга моей Нюры. Всё рассказала: и что Нюра погибла под бомбами, и что Витюшку ты ей в поезд передала. — Рукавом рубахи он вытер мокрые от слёз щёки. — Прости меня, Ульяна. За всё прости.

Я прижала ладонь ко рту:

— Дядя Саша? Это вы?

Чтобы не возвышаться над ним, как гора, я опустилась на одно колено и только тогда смогла узнать в безногом инвалиде прежде здорового и крепкого дядю Сашу Моторина.

— Я. — Он взял в руки деревянные бруски и откатился к обочине тротуара, чтобы дать путь офицеру с двумя женщинами.

— Где вас так, дядя Саша?

— Под Смоленском.

Я застегнула ему пуговку на рубахе:

— Вам кто-нибудь помогает?

— А то как же! Соседи присматривают. — Он дёрнул шеей, словно её давил воротник. — Когда завод вернётся из эвакуации, Люба Витюшку привезёт. Ты мне лучше вот что скажи. Когда та проклятая бомбардировка началась и Нюра погибла… — он прерывисто вздохнул, — она сильно мучалась?

— Нет. Сразу убило. Бомба попала точно в станционный буфет, где стояла очередь за гороховым супом. Их всех похоронили в общей могиле. — Я погладила его по плечу.