Его лоб, лицо и щёки заливала кровь.

Вдвоём мы подхватили его под мышки и перевалили через борт. На наше счастье, лётчик оказался невысоким, худеньким и лёгким, не тяжелее корыта с водой, которое мы с Ленкой сливали по нескольку раз на дню. Мы тащили лётчика прочь от самолёта так быстро, как только могли. В спину нам летел жар пламени.

— Уля, Вика! Давайте его к нам!

Мелькали руки, глаза, лица подоспевших на помощь. Кто-то расстелил простыню, и пилота положили на неё. Четверо ездовых взялись на концы простыни.

Фролкина коротко скомандовала:

— В медсанбат! Несите её в медсанбат.

— Её? Это она?

Не успела ничего сообразить, потому что Ленка внезапно ударила меня по голове. Раз, другой, третий.

Я с силой отпихнула её от себя:

— С ума сошла? Что ты делаешь?

— У тебя горели волосы.

— Да? — Я поднесла руку к затылку, и пальцы запутались в растрёпанных прядях.

Фролкина окинула взглядом нас с Викой:

— Евграфова и Ковалёва, приведите себя в порядок. — И внезапно мягким тоном добавила: — Вы молодцы, девочки. Даст Бог, выкарабкается ваша лётчица.

* * *Медико-санитарный батальон — медсанбат с красным крестом на палатке — символ надежды и веры в жизнь.

Признаться честно, в больничных стенах мне всегда не по себе. Проблемы с медиками начались ещё в школе, когда нас всем классом сводили на осмотр к зубному врачу. О! Я никогда не забуду жуткое кресло с металлическим блеском бормашины и равнодушный голос доктора:

— Открой рот и сиди смирно.

Кстати, в медсанбате тоже есть стоматолог, и я знаю, что многие даже очень смелые военные боятся его больше хирургов, отрезающих руки и ноги.

"

"Каждый день мимо нас в медсанбат везли раненых, и от их вида невольно сжималось сердце. Так бывает, когда видишь чужие страдания и невольно примеряешь их на себя. Наверное, я слишком мнительная, но реки крови, которые я ежедневно выплёскивала на землю вместе с водой, нисколько не притупляли страха перед тяжёлым ранением. Себе я желала, как говорят в песне, «если смерти, то мгновенной, если раны — небольшой». Одно хорошо, что после жуткой вони мыла «К» и тяжёлого духа от одежды убитых резкий запах больничной карболки показался мне лёгким и приятным ароматом.

В Лапино медсанбат разместился в стенах поселковой больницы. Гитлеровцы тоже использовали её по назначению, и теперь в палатах и коридорах стояли новенькие немецкие складные койки с удобными матрацами и мягкими подушками. В довесок к захваченному оборудованию госпиталю достались несколько раненых фашистов. Их поместили в отдельную палату, и какой-то остряк прямо на двери изобразил череп с костями и снабдил рисунок красноречивой надписью «Гитлер капут!».