Сейчас его собьют.

— Нет! Нет!

Вика тоже плакала. Сами не понимая зачем, мы одновременно выскочили из укрытия и побежали навстречу самолёту. Теперь он летел совсем близко, над рекой. Казалось, можно подпрыгнуть и достать рукой до колёс.

Развернувшись веером, мессеры дружно набрали высоту, и наш самолёт насквозь прошил град пуль из двух бортовых пулемётов.

Мы увидели, как из дальнего облака вынырнули три истребителя с красными звёздами на фюзеляжах и пошли наперерез немцам.

«У-2» на несколько секунд завис в воздухе и стремительно сорвался в штопор прямо на нас.

* * *Издалека самолёт «У-2» выглядит игрушечным аэропланчиком с тремя крыльями — два внизу и одно, большое и широкое, как доска, наверху. Крылья крепятся друг к другу вертикальными опорами, поэтому самолёт напоминает самую обычную этажерку, какая есть почти в каждой советской квартире. Но по мере приближения самолёта его размеры становятся всё больше и больше, пока не превращаются в крылатого дракона с жужжащим пропеллером на носу и красной звездой на хвостовом оперении.

Когда на тебя сверху пикирует махина самолёта, пусть даже фанерного, то разум отказывает в рассуждении, и ты не понимаешь, в какую сторону надо бежать, чтобы спастись.

И ещё: это страшно. Очень страшно. Страшно до потери пульса и сознания.

Мы с Викой застыли столбами. Секунды падения самолёта показались вечностью, пропахшей резким запахом горящего бензина и вонючего дыма, в котором посверкивали ярко-оранжевые искры. В лицо ударило волной жара, из-под левого крыла самолёта пробился длинный язык пламени. Сейчас нос воткнётся в землю и последует взрыв. Я инстинктивно зажмурилась в предчувствии удара, но каким-то чудом в последний миг перед падением лётчик сумел развернуть тушу машины в горизонтальное положение.

Она плюхнулась колёсами прямо в грязь, подпрыгнула и остановилась в паре десятков метров от нас.

Не отдавая отчёта в своих действиях, мы с Викой кинулись вперёд. Дальнее крыло самолёта полыхало так, будто на току горела сухая солома. Между языков пламени виднелась макушка шлема пилота. Боковым зрением я отметила, как со стороны прачечной к нам бегут люди. Самолёт трещал, искрил и подпрыгивал после каждого нового выброса дыма.

Опередив Вику, я махом вскочила на приступочку возле кабины.

Пилот сидел сгорбившись, голова его была опущена на приборную доску. Застёгнутый ремень мешал мне вытащить его из самолёта. Я лихорадочно затрясла пилота с криком:

— Отстегнись! Отстегнись скорее! Я не знаю как!

Меня шатало от летящих в лицо искр и понимания, что мы вот-вот взлетим на воздух. Под руки мне толкалась Вика, теребила привязные ремни, орала, пыталась помочь.

Пилот приподнял к нам глаза и неуклюже шевельнул руками, отстёгивая проклятый замок.