А может, там важные сведения!

— Документы мы уже вашим офицерам отдали, — ответила за всех высокая, очень худая женщина со впалыми щеками. — Мы листовки сжигаем с немецкими приказами. Вот, читайте сами.

Двумя пальцами она взяла у девочки листок и подала капитану. Я тоже вытянула шею и через его плечо увидела на рисунке весёлую девушку с кочаном капусты в руках и надписью: «Борясь и работая вместе с Великой Германией, ты и себе создаёшь счастливое будущее!»

— Ясно! — Майор поморщился. — Тогда сжигайте эту мерзость, чтобы и духу её не было! — Он повернулся к машине и встретился глазами со мной.

 — Ульяна! Рад видеть тебя в добром здравии. Видишь, — он обвёл рукой площадь, — не зря ты ходила в разведку. Хотя наши связники и погибли, но мы поняли, как действует враг, и приложили силы в нужном направлении. Так что в освобождении Лапино есть и твой вклад. — Зардевшись от его похвалы, я не нашлась с ответом, да он его и не ждал. Взмахом руки майор приказал шофёру отъехать в сторону и улыбнулся: — Изучаешь знакомую местность, так сказать, при свете дня?

Я покачала головой:

— Я ищу девушку, которая меня спасла.

Знаю, что её зовут Саня, а её мужа Родион. Они местные учителя. Поспрашиваю жителей — кто-нибудь да подскажет. Я не успела запомнить, где её дом, потому что мы ночью уходили, да и испугалась я сильно.

— Испугалась, говоришь? — Он с прищуром посмотрел мне в глаза. — А ты, оказывается, ещё отважнее, чем я думал. Не всякий может признаться, что испугался на задании. Обычно бахвалятся смелостью. Молодец, настоящая комсомолка.

Я отвела глаза в сторону, а майор вдруг выкрикнул:

— Минуточку внимания, товарищи женщины! — Он дождался, когда взгляды обратятся к нему, и громко спросил: — Нам надо разыскать жительницу села, помогавшую фронту.

Зовут её Александра, Саня, а муж у неё — Родион. Кто знает?

— Да все, — раздалось сразу несколько ответов. — Они учителями были, а учителей все знают.

— Что значит — были? — возвысил голос майор. — Где сейчас Александра? Она жива?

Я замерла в тяжёлом предчувствии. Высокая женщина, что командовала сжиганием, опустила голову и угрюмо сказала:

— Не знаю, жива или нет. Угнали Саню в Германию на прошлой неделе. И дочку мою угнали, Женю.

Вперёд вышла пожилая женщина в чёрном вдовьем платке:

— Фашисты облаву устроили, с собаками. Грузовики подогнали и молодёжь, которую в первую облаву не схватили, затравили овчарками и увезли. Вот, всего две девчонки на посёлке и остались: Маришка, — она указала на девочку у костра, — да Танька. Танька чудом от первой облавы спаслась, а после её мать из подвала не выпускала. Сказала, пока красноармейцы по улице не пройдут, и носа не высовывай. Даже еду ей в подвал подавала. Так и спасла.