Так вот: из тринадцати девятерых лишили дворянства и всех прав. Имущество конфисковано в казну, семь лет каторги. Смолин, Кудасов и прочие. Все ходатайства о смягчении участи Смолина государь отклонил. Свет в панике, прочая же публика в большинстве своем решение государя поддержала. Шестьдесят три фигуранта, осужденные военным судом Кавказского округа, поражены в правах, имущество конфисковано. Им предоставили выбор: пять лет каторги в Сибири или пять лет работ в арестантской дорожно-строительной роте с последующим вольным поселением на Кавказе — без права возвращения в прочие губернии. Все избрали арестантскую роту. Говорят, это ваше предложение, Пётр Алексеевич?

Граф Васильев с интересом взглянул на меня.

— Вздор, Дмитрий Борисович! Чистый навет! — поспешил я отречься.

— Надо признать, решение вполне разумное, — продолжил Куликов. — К ним добавят дезертиров да прочих осуждённых и отправят на строительство дорог и укреплений.

— Однако круто взялся его императорское величество, — не удержался Лукьянов.

— А как же Кудасов, Жан Иванович? — спросил я, вспомнив о нем.

— Не тревожьтесь, Пётр Алексеевич, — успокоил Куликов. — Наш христианнейший и всемилостивейший государь позже заменил всем каторгу на ссылку. Кудасова — на вечное поселение в Тобольск. Остальных — куда, не ведаю. Не смог государь остаться твердым до конца. Но и само такое изначальное решение для многих стало неожиданностью. Не ручаюсь, но, говорят, на государя повлиял цесаревич, требовавший более сурового наказания. Вот, собственно, и все новости, господа. — Куликов смочил горло глотком вина.

— О чём задумались, ваше сиятельство? — спросил Куликов графа.

— Вот, гадаю, хватит ли у государя смелости проверить Военное министерство и Адмиралтейство? — задумчиво произнёс Васильев.

— Нет, — покачал головой Куликов. — Слишком громкие имена прозвучат во время расследования. Не стану упоминать, кто обязательно фигурировал бы. Все это понимают и, думаю, не особенно боятся. Он не решится на конфронтацию с таким количеством противников.

— Не удивлюсь, — подхватил я, — если и при таком шуме во внутренних делах, англичане, французы, австрияки да прочие наши «друзья» не активизируют своих сторонников и поклонников. — Я сделал паузу. — Видимо, государь опасается именно этого — активных действий оппозиции. Не исключаю и крайних мер с их стороны. Поэтому необходимо ускорить подготовку отряда ближней охраны высочайших особ. И не забывать о цесаревиче. Скажем, два постоянных охранника при нём.

— Вчера я был на базе отряда, — оживился Лукьянов. — Впечатлён их успехами! Пётр Алексеевич, вы прирождённый учитель. Нисколько не удивлён тому глубочайшему уважению, которое питают к вам бойцы ССО.