— Олег Дмитриевич, — кивнул я Малышеву, — как показал себя господин подполковник на испытаниях?

— По всем нормативам — отлично, господин полковник, — отрапортовал ротмистр. — Однако рукопашный бой… командир, полный ноль.

— Рукопашному бою можно научить, — махнул я рукой. — Для командира охраны первостепенны иные качества, хотя владеть кулаком и клинком лишним не будет. В нашем деле любой навык может стать роковым или спасительным.

Обучение началось незамедлительно. Чёткое расписание, утверждённая программа — железный порядок. Утро и день до полудня — оттачивание прикладных навыков, практика до седьмого пота. Послеполуденные часы — теория. Вечер — снова полигоны, стрельбища, отработка ситуаций. Работа закипела.

Начальный этап учёбы лег на мои плечи: каждый день после обеда — теория. Задача оказалась необременительной. Среди кандидатов не было ни лодырей, ни тупиц — горели глаза, рвались в дело. Перспектива охранять самого государя и его семью в ближнем карауле — мечта для любого гвардейца, шанс уникальный."

"Занимались пока в упрощённой полевой форме, лишённой капюшона. Но в мастерских уже кроили тёмно-синие мундиры строгого покроя — без погон и нашивок. Отличительным знаком станет нагрудная бляха: серебряный номерной щит с императорским вензелем, наложенный на скрещенные мечи. Комплект довершали: чёрный лакированный ремень, кобура с пистолетом на пояснице и боевой кинжал у левого бедра. Эскизы этой формы цесаревич лично утверждал вместе с жандармскими чинами.

Александр Николаевич бывал на базе постоянно, вникая во все детали. Не гнушался взять в руки оружие — отстреляться в тире, скрестить шпагу со мной или кем-то из моих бойцов. Но настоящий переворот в сознании курсантов произошёл позже. Сначала они оценили моё фехтование, затем были потрясены показательным выступлением Паши (рукопашный бой и нож). Однако подлинный шок наступил, когда те же приёмы, но с убийственной скоростью и точностью, продемонстрировал я сам. Эффект был ошеломляющим.

Особенно разительной стала перемена в подполковнике Бекасове. Его прежняя, безупречная, холодная официальность растаяла, сменившись неподдельным уважением. Интригу вокруг моей персоны подогревали и байки офицеров ССО о Пластуновке, о том бое с горцами, о легендах, ходивших по Пластунскому батальону, и прочих «подробностях» моей биографии.

— Олег Дмитриевич, — спросил Бекасов, когда они сидели поздним вечером в кабинете Малышева, — это правда, что рассказывают ваши офицеры о полковнике графе Иванове-Васильеве?

— Не знаю, как ответить вам, Игорь Миланович, — задумался Малышев. — Думаю, в основном правда. Вот только насчёт количества убитых им горцев ручаться не могу. Хотя, судя по тому, как он рубился в бою, склонен поверить.