Он слишком не хотел меня отпускать, пришлось вколачивать в него установки снова и снова, прежде чем он разжал объятия. Потом отступил. И только после сотого, наверное, повторения вылетел в окно.

После чего я заперла створки, стащила с кровати покрывало и спряталась в отделении сокровищницы. Я нервно вслушивалась в каждый звук, ожидая… нападения, разоблачения. Всего, чего угодно.

А ещё думала и пыталась понять, что теперь делать.

Мой первоначальный страх перед Элором отступал, но не исчез совсем. Его ужас перед менталистами слишком силён и потом мог привести к совершенно непредсказуемым для меня последствиям, вплоть до моего убийства, так что следовало усложнить тренировки — с поправкой на мои новые силы. Стихии тоже следовало освоить, но не слишком на них надеяться: избранную от артефакта отсоединить очень просто, и если избранная не будет появляться слишком долго или Элор узнает, что она менталистка — подпитку родового артефакта мне отрубят.

Значит, надо скорее усовершенствовать слово смерти и выходить на Неспящих, пока я в расцвете сил. В империи теперь денея, им есть с чем выступить против вампиров, только…

У нас вырисовывается война против демонов."

"После неё Арендар с Валерией почти наверняка обзаведутся детьми — а это ещё минус два года.

Года три-четыре Аранские легко подождут избранную Элора без радикальных мер.

В любом случае при нынешнем раскладе имелся неплохой шанс приблизить месть Неспящим где-то на полвека от первоначального плана.

Если, конечно, меня не разоблачат раньше, тогда… Всё будет зависеть от обстоятельств. Если Элор узнает об этом не при мне, тогда есть шанс, что он защитится амулетом с абсолютным щитом, чтобы поговорить со мной и попытаться разрешить ситуацию мирно. Если разоблачение произойдёт в обстоятельствах, при которых Элор посчитает, что я способна ментально на него напасть, он ведь и правда может попытаться меня убить.

Всё упирается в то, что мне нужно сохранить свою тайну.

Несколько раз я вылезала из сокровищницы и выглядывала в окно: принц Арендар по-прежнему прикрывал крылом спящую Валерию. В свете заката они выглядели даже красиво. Но судя по тому, как зорко Арендар следил за окрестностями, зыркал на гвардейцев и меня, едва я показывалась в окне, очевидно: к своей денее он не подпустит ни Дариона, ни меня. А попросить у Валерии найти избранную брата может и сам.

Мне следовало срочно поговорить с императрицей Ланабет. И не просто поговорить, а уговорить мне помочь: только у неё есть шанс поговорить с Валерией сразу после пробуждения и попросить молчать обо мне.

А чтобы уговорить, надо встретиться. И тут преграда мне — собственнические и защитные инстинкты самого императора, испытывающего ко мне отнюдь не добрые чувства.