Снова полыхнуло золото света и прервалось: окно перегородил Элор. Он пробрался внутрь, так и не убрав своих золотых крыльев, взмахнул ими, расправил, словно красовался. И исходивший от него аромат корицы тоже намекал на красование, а не агрессию.

Я отступила. Элор шагнул ко мне. Я снова отступила. Его крылья и чешуя блестели в лучах солнца, ярко сверкали золотые радужки вокруг расширяющихся зрачков. И запах: сладкий, чувственный…

Моя спина упёрлась в стену. Элор надвинулся. Он смотрел на меня так невыносимо странно. Вытянув руку, я приложила ладонь к его груди, останавливая, обозначая дистанцию. Кожа Элора была горячей, а сердце билось слишком часто. В такт моему.

Элор заговорил надломлено, сипло:

— Ты говорил, что не хочешь со мной отношений, что они тебя не интересуют, почему же сейчас ведёшь себя так, словно появление у меня избранной тебя… задевает.

«Он даже не представляет, насколько тебя задевает появление у него избранной», — Жаждущий откровенно веселился.

У меня было достойное объяснение своего страха:

— Просто я опасаюсь за свою безопасность: вдруг твоя избранная ревнива?

— Что-то она не спешит заявлять на меня свои права. — Элор оттянул со своей груди мою ладонь и, переплетая наши пальцы, придавил её к стене. — Но знаешь, что в этой ситуации самое страшное?

Только сильный запах корицы позволял мне понять, что он не планирует ничего агрессивного. Элор подступил совсем близко, прижался горячей чешуйчатой щекой к моему виску.

— Самое страшное, то… — зашептал он, — что у меня теперь есть избранная, а я всё равно хочу тебя.

Глава 47"

"«Вообще кошмар», — не унимался Жаждущий, и я пожалела, что абсолют не действует на призванное оружие: всё же оно как бы часть нас.

— Халэнн, почему в моих чувствах ничего не изменилось? — Элор потёрся щекой о мой висок.

«И правда, с чего бы вдруг?» — Жаждущий фыркнул, но вдруг дёрнулся и умолк. Или не он дёрнулся, а Многоликая, плотнее охватившая мою талию. Похоже, она проснулась и заткнула слишком говорливое уруми.

Запах корицы сгустился. Элор шире распахнул крылья, закрывая нас их мерцающим золотистым куполом. На просвет в кожистых перепонках темнел узор вен.

В образовавшемся замкнутом пространстве сладкий возбуждающий аромат только концентрировался. И он ясно говорил о том, что у Элора даже отдалённой мысли об агрессии нет. Аромат успокаивал, снимал дикое напряжение моего тела, теснил леденящий страх из моих внутренностей, даже немного будоражил. А в обнажённости самого Элора было слишком много… вызывающего. Подавляющей сексуальности.

— Я спасён, буду жить, — грустно прошептал Элор. — Но… мне так горько, что… с тобой теперь у меня нет ни шанса.

— У тебя и раньше не было: ты мне друг, — мягко заговорила я. — А так ты хотя бы жизнь сохранил.