Я его даже не включаю, потому что не собираюсь им пользоваться, и ума не приложу, как это объяснить.

Я ни за что на свете не выпущу из рук подарок Антона, даже если бы он был в сто раз хуже.

К счастью, бабуля сегодня со мной, и она ворчливо мне подыгрывает:

— Так, Татьяна Владимировна, с новой игрушкой потом будешь баловаться, а пока за стол.

Мы рассаживаемся за круглыми столом, на котором нет разве что амброзии, потому что мама снова выложилась на всю катушку и не важно, что за столом только наша семья.

Через пару часов мой телефон вибрирует входящим сообщением в вайбер. Я запретила себе на что-то надеяться, потому что все мои вчерашние сообщения висят со статусом «прочитано», но ни на одно я так и не получила ответа.

И до сих пор ни слова.

У меня есть свой собственный улиточный панцирь, который называется просто и ясно: самообман. И звучит это примерно так: «Мой Эверест просто занят, работает. Мой Эверест не бросил бы меня, не сказав ни слова»

Но на этот раз сообщение действительно от Антона.

У меня рвется дыхание, потому что растерзанное и сожженное сердце в моей груди в мгновение ока вырастает заново из слабого ростка надежды.

И больно, и приятно, и слезы из глаз, так что приходится рвануть из-за стола под идиотским предлогом упавшей вилки, которую я сама же секунду назад пнула локтем.

Я не знаю, что он мне написал, но уверена, что не хочу читать сообщение при всех.

На кухне дрожащими руками еле-еле ставлю чайник, прикрываю дверь и, наконец, тянусь к телефону.

ДЫМ: С Днем рождения, малышка

Я: У нас все хорошо???

ДЫМ: Да. Соскучился

ДЫМ: Очень соскучился

Мне кажется, что это звучит примерно как: «Я думал о тебе все время и мне было так же плохо». И даже если это совсем не так, я просто представлю, что в моей вселенной существует только эта правда.

Я: И я оченьоченьоченьочень соскучилась!

Я: Мои единорожки умирают без тебя

ДЫМ: Ты умудрилась сломать пробел и в новом телефоне?

ДЫМ: Хочу тебя увидеть. Когда?

Я набираю сообщение в ответ, но дверь кухни открывается и на пороге появляется Нина.

Что-то в ее взгляде действует на меня как магнетический, вгоняющий в ступор свет-сигнал, и я не сразу понимаю, что до сих пор держу телефон в руке, а это совсем не безопасно, потому что в отличие от родителей, для которых все телефоны просто плоские черные прямоугольники, Нина прекрасно видит разницу.

Тем более, она-то точно знает, каким был ее прошлый телефон с трещиной через весь экран.

— Покажи, - сестра протягивает руку.

У нее новый золотой браслет с лаконичным кулоном в виде снежинки. Понятия не имею, почему обращаю на это внимание, но почему-то кажется, что это имеет значение. Нина любит более крупные украшения.

— Дорогой подарок, Ребенок. – Сестра подгоняет меня характерным движением пальцев. – Твой… парень очень щедрый.