Она и мысли не допускает, что юнга на корабле может поднять бунт.

Но.

— Это не твое дело, Нина, - говорю я, пряча телефон в карман. – Моя личная жизнь не касается никого, кроме меня.

Сестра удивленно вскидывает брови, но не настаивает. Правда, и из кухни тоже не уходит – просто смотрит на меня так, будто пытается считать мысли невидимым сканером."

"— Он определенно не твой ровесник. И такие подарки не делают просто так, значит, ты с ним спишь. – Вряд ли она хочет меня обидеть. Скорее, пытается прорубить тропу за стену в моей глухой обороне. – И ты его почему-то прячешь.

Он женат? Или просто… очень старше тебя?

— Это тоже не твое дело, - слишком резко реагирую я.

— Я его знаю? – никак не реагирует на мои слова Нина.

— Нет, - вру я. И сейчас я так же далека от угрызений совести, как Земля от Юпитера.

— «Брайтлинг» тоже его подарок? – Она громко бьет ладонью по столешнице, в которую я упираюсь бедрами. – Антон, да?

Свист чайника отвлекает ее внимание, и я сбегаю из кухни.

********

Я сажусь за праздничный стол, но от моего хорошего настроения не остается и следа. Хочу взять стакан с соком, потому что в горле противный горький ком, но дрожащие руки выдают меня с головой.

И стоит посмотреть вокруг, как сразу начинает казаться, что всем вокруг давно понятно, какая я лгунья, и взгляд матери из понимающего становится осуждающим. Хоть это и плод моего больного испуганного воображения.

Нина возвращается через пару минут и, как ни в чем не бывало, предлагает переходить к десерту.

Я знаю, что она уже все знает.

Но почему-то не говорить родителям.

И могу только представить, что сейчас чувствует, потому что это я – плохая младшая сестра, которая увела ее мужчину.

Увела человека, который – теперь я это знаю – нравится ей не первый год. Которого родители хотят видеть у нее в мужьях. Которого я ни за что не отпущу, пока он сам не скажет, что мне пора уходить. Хоть я слишком сильно и наивно влюблена, чтобы без кома в горле думать о таком развитии наших отношений. Мне наивно хочется верить, что мы с Антоном не закончимся… вот так, как это обычно бывает, когда люди становятся просто сексуальными партнерами.

Только после того, как я вяло задуваю свечи на праздничном торте, на который мама потратила несколько часов, выдается минута, чтобы закрыться в ванной и ответить Антону.

С ужасом смотрю на время – с момента его сообщения прошел почти час, и уже десять вечера, и у меня нет ни единого предлога, чтобы ускользнуть к нему хотя бы на полчаса. Это просто убивает. Как будто я живу в клетке безумного ученого, а мое сердце, отдельно от тела, бьется в банке у него на лабораторном столе.

Я: Извини, что долго не отвечала.