А что касается моих должностных полномочий, так вот я добросовестно тружусь, – киваю на разложенные по столу бумаги, – сижу и проверяю документы на юридическую грамотность.

В противовес набычившейся приятельнице, чувствую себя совершенно довольной. Подумаешь, подняла она зад и пробежалась по этажу. От нее не убудет, а для фигуры даже полезно.

Кстати…

– А ты, смотрю, платье купила, которое я присмотрела неделю назад для себя? – меняю тему, мазнув по васильковой ткани.

– Почему нет? – Валентина мгновенное вздергивает подбородок. – У тебя все равно не было на него денег.

– Так у тебя тоже? – парирую, прекрасно помня разговор недельной давности. Как раз перед моим отлетом в Москву.

Мы решили после работы забежать в торговый центр. Мне нужно было сделать для Михаила, хозяина квартиры, и Ивана дубликат ключей от второй личины, потому что первая стала заедать. А Валя составила компанию.

Пока ждали десять минут работу мастера, в одном из бутиков на выставочном манекене я заметила прелесть необычного сочно-синего цвета. Правда, потом узнала ценник и свое желание засунула поглубже. А Синюхина меня тогда поддержала, сказав, что и сама не стала бы тратиться на столь дорогую вещь.

– Мне мама подкинула, все равно скоро день рождения, – слова Валентины звучат как оправдание.

Я же…

А я расплываюсь в кривой улыбке.

– Ва-аль, неужели ты его купила лишь потому, что я сказала: Иван обожает этот цвет? Ты ради моего бывшего что ль так стараешься? – произношу, внимательно вглядываясь в краснеющее лицо девушки. – Погоди, так он тебе нравится, да?

В голове быстро-быстро начинают складываться и правильно расставляться многие события, которые в прошлом казались странными.

– Так нравится, что ничего не рассказывала мне про его встречи с Марковой? Знала, но молчала? – приподнимаю руку, тыкая в нее пальцем. – Точно! Ты знала и даже несколько раз прикрывала его по вечерам. Ай-ай-ай, какая ты херовая подруга, Валя.

Добиваю, глядя в глаза.

– Да! Прикрывала, потому что люблю! Слышишь? Люблю! – выкрикивает она, топая ногой.

– Даже так?

Честно, на секунду теряюсь, а в следующую – мне становится ее жаль. Да, именно ее, не себя, потому что во мне всё доброе и светлое, что Игнатов вызывал еще пару дней назад, погибло вместе с нашим малышом. И пусть врач называла его плодом, я чувствовала иначе.

– Только так! – совсем недавно казавшаяся милой, теперь улыбка Синюхиной смахивает на откровенный злобный оскал. – А ты – слепая овца, которой мозги пудрить одно удовольствие, потому что она ничего не замечает. Дура ты тупая, Вера. Впрочем, так тебе и надо. Не его ты уровня, детка. Он таких только использует, а потом бросает и забывает. Ясно тебе?

– Ух! – выдыхаю, не скрывая усмешки, и закидываю ногу на ногу.