– Ты так подозрительно улыбаешься, – прищуриваюсь, – будто Витя собрался Игнатову рожу бить.

– Ну, бить – не бить, я не в курсе, – сверкает Орлова-старшая глазами, – а процесс он развернул знатный… Интернет Игнатовых и в хвост, и в гриву треплет. Никуда теперь этот навозный жук-Ванюша со своим папашкой не денется. За всё ответит. И впредь знать будет, как угрожать нашей семье.

Соглашаюсь. Вот уж кого не жалко, так это обоих зарвавшихся небожителей.

С этого дня за новостями из России мы с мамулей следим совместно.

А дело не стоит на стопе. Идет полным ходом, о чем рассказывает и Витя, и Денис, и пока еще работающий в «Слайтон-строй» Михайлов. Да и в новостях информация часто мелькает. Всё потому, что в «Балтстройинвест» удается вычислить крысу.

Некто Свирский, сметчик из «Гора-Строй», позже перешедший в фирму Арского, попадается в ловушку, созданную конкретно под него. Взятый с поличным, он долго не молчит, раскалывается, только бы оформить сделку со следствием и скостить себе срок. Не просто подтверждает участие в махинациях с договорами, а соловьем заливается, объясняя все схемы и нюансы, которые использовались им и его подельниками. Тех он сливает тоже с большой охотой.

А за два дня до возвращения в Россию мне звонит муж и просит не лететь в Питер.

– Игнатов сбежал, чем моментально подтвердил все обвинения, которые ему были предъявлены, – произносит Виктор, откидываясь на спинку кресла в рабочем кабинете, – Вер, я не хочу тобой рисковать. Сейчас объявлен план «Перехват». Силовики обещают управиться быстро… но ты сама понимаешь.

– И что мне делать? – хлопаю ресницами. – Идти в Посольство, подтверждать еврейские корни и оформлять израильское гражданство?

Шутки-шутками, но такая просьба меня дестабилизирует.

– Нет, ворчунья, всего лишь лететь вместе с мамой домой. А что плохого? Увидишь отца, навестишь бабулю, – перечисляет он с умным видом.

– Точно, – подхватываю и продолжаю следом, – а еще подружек и одноклассников. Может, даже в клуб схожу развеяться. Или в баньку с кем попариться.

– Ар-р-рская, – ого, как муж рычать умеет, – вернешься, я тебя так напарю… мало не покажется.

Фыркаю, но потом становлюсь серьезной.

– Вить, тебе что-то угрожает?

Вглядываюсь через экран в лицо супруга, подмечая и тени под глазами, и короткую бороду вместо привычной щетины, и общий усталый вид, пусть он и старается улыбаться и казаться беззаботным. Хочу к нему."

"– Только сердечный приступ, если ты с кем-то кроме меня париться пойдешь, – ворчит ревнивец.

Улыбаюсь.

Такой милый. Мой.

– Не пойду, – заверяю, касаясь пальцами экрана, а желая его кожи, чтобы подарить ласку и почувствовать ответное тепло, – только будь осторожен.

Обещает.

А я верю.