Вот только как бы не оказаться и мне на его месте…

Некоторое время мы молчали. Я переваривал информацию, Катерина смотрела в воду, наклонившись уже совсем низко. Заинтересовавшись, я тоже опустил взгляд и пошутил:

– Осторожно, а то еще утащит озёрница.

– Русалки в Медяжке не водятся, мелко слишком, – в тон мне ответила девушка. – Вот в Лумени – это большое озеро к северу от нас – озёрниц полно. Или там болотницы? Вечно я их путаю. Хотя нет, болотные на жаб похожи, и глаза у них желтые, а не белые, как у озёрных утопленниц…

Я кажется, поперхнулся, и Катерина бросила на меня быстрый лукавый взгляд.

Шутит, чертовка?

– А здесь, в Медяжке, все тихо, не переживай. Разве что иногда какая дева заглянет в поисках развлечений… Хотя… ой, вижу что-то!

Опустила руку и вдруг кувырком полетела вниз, сразу скрывшись под темной водой.

– Катя!

Девушка не показывалась.

Я нырнул следом, даже не успев подумать. Босые ступни коснулись ила на дне, и оттолкнувшись, я рванул обратно. Внизу лениво извивались нити водорослей. Темная непрозрачная вода лежала над головой упругой полосой. И сквозь нее виднелся причал и босые девичьи пятки.

Вот же зараза!

Я вынырнул и услышал смех. Чертовка хохотала, отжимая волосы.

– Второй раз попался на ту же приманку! – сквозь смех выдала она. Увидела мой взгляд и смущенно подняла ладони: – Прости, не удержалась! В пансионате порой ужасно скучно, никакого веселья, вот я и развлекаюсь как могу! Прости!

Пару мгновений я сверлил ее мрачным взглядом, но потом расслабился. Вода приятно остудила разгоряченное тело."

"– В этот раз я хотя бы не голый, – буркнул я, выбираясь обратно на причал, и увидел, как девушка покраснела.

Сдержал усмешку. Не такая уж и бойкая в некоторых вопросах, как я погляжу.

– Тут лопухи не растут, так что хорошо, что не голый, да, – ввернула она. Мы уставились друг на друга, а потом, не выдержав, рассмеялись. Катерина посмотрела, как я стаскиваю жилет, и вдруг покраснела еще гуще. Так-так. Это о чем она сейчас подумала?

– Платье отожми, затейница, – посоветовал я. – Смотреть не буду.

– Да высохнет, лето же… ладно. Отвернись.

Я послушно уставился на кусты можжевельника. Но слух предательски донес шелест снимаемой одежды. Интересно, что у нее под коричневым сукном? Шелка и кружева ученицам пансионата не положены, значит что-то простое.

Беленый хлопок, прикрывающий низ живота и бедра, краем касающийся ямки пупка…

Я вдруг ощутил желание еще разок окунуться. Никогда не подозревал в себе особого воображения, но сейчас оно живо и красочно рисовало образ оставшейся без платья девушки.

Зараза…

Когда обернулся, Катерина – уже полностью одетая и с туго переплетённой косой, – натягивала лаковые туфли. Пора возвращаться, пока нас обоих не хватились.