Весь он был кряжистый, приземистый, седой и всклокоченный, даже летом одетый в какой-то засаленный тулуп, от которого явственно несло лежалой травой, мхом и конюшней.

– Ну если и есть, мне о том не докладывали. А ты чего спрашиваешь, ваш благородие? Случилось что? Намедни почудилось, что выстрелы я слышал. В лесочке. Но может, и показалось.

А слух у деда оказался как у сокола. Я прикинул расстояние и присвистнул. Силен дед.

– Да показалось, – хмыкнул я. – Просто так спрашиваю. Из интереса.

– Ну как скажешь, благородие. – Особого пиетета передо мной, дед, к слову, тоже не испытывал.

Его «благородие» звучало скорее как насмешка."

"Не узнав ничего путного, я решил пойти другим путем, а именно заняться бессовестным взломом и исследованием чужого имущества. Путь не слишком приятный и однозначно позорный, но иного я не придумал. Надо найти стрелка прежде, чем он повторит покушение. А в том, что оно состоится, я почему-то не сомневался. Мое появление спутало чьи-то карты, значит, будут избавляться от проблемы. И почему-то кажется, что у этих людей тоже поджимают сроки. Словно невидимая пружина все туже и туже закручивалась в тяжелом горячем воздухе «Золотого луга».

Первым делом я проверил комнату своего соседа – Ореста Еропкина. Это оказалось до смешного просто – учитель танцев даже не запер, уходя на уроки, свою дверь. Впрочем, и смотреть у него оказалось нечего. Кровать, стол, шкафы. В одном – обычная мужская одежда, в другом – книги и никаких тайников. Покрывало засыпано крошками пирога, над засохшей булкой вьется жирная муха.

Я поморщился. Орест оказался неряхой, но точно не стрелком. Ни мебель, ни половицы в его комнате не скрывали оружие.

Следующим на очереди был Гектор Савельевич, и с ним оказалось сложнее, потому что у лекаря было два помещения, в которых можно что-то припрятать: сама лекарская и комната на третьем этаже, где он жил. Первая запиралась на тяжелый навесной замок, вскрыть который оказалось проще простого. Я хмыкнул – могли бы найти что-то посерьезнее ржавого запора. Впрочем, ничего тайного в лекарской и не хранилось. Банки, склянки, мази, бинты и аккуратная стопка медицинских назначений. Я зацепил взглядом верхние – все лекарства выписаны для Модеста Генриховича.

Учитель арифметики оказался не так крепок и здоров, как хотел показать. Больше ничего интересного в лекарской не обнаружилось. Обычный набор для такого места. И никакого нагана.

А вот забраться в комнату лекаря оказалось сложнее, пришлось дожидаться удобного случая. Но тут повезло: Гектор убежал к Лизавете, неся свой лекарский чемодан, а я проскользнул в комнату. Увы, смотреть в ней тоже было нечего, и этот выстрел оказался холостым. Оружия я не нашел, лишь пачку надушенных писем.