Что-то иное.

Иное…

Я не успел додумать. Катя была уже совсем близко, когда Павел, подхватив ее на руки, сделал пируэт. Девушка сердито приказала немедленно отпустить ее, вырвала руку из цепких пальцев.

Злость подстегнула, и я сделал длинный скользкий шаг.

– А ну отойди от нее! – выкрикнул я.

Рядом мелькнуло лицо Григория. Он стремительно покружил вокруг меня, в темных глазах вспыхнул красный огонек, словно загорелась черная спичка, кончики пальцев без перчаток лизнуло пламя. И на меня дыхнуло раскаленным сухим жаром, да так сильно, что я отшатнулся. Лед под ногами вмиг сделался вязким, а потом хрупким. И лопнул с треском.

Я услышал, как закричала Катя.

И провалился под лед.

Глава 31

Я и не знал, что даже в зимней реке такое сильное течение. Я ушел под воду сразу весь, с головой, не успев даже зацепиться. Я вообще ничего не успел. Шуба намокла, тяжелые ботинки тянули ко дну. Вода обожгла тело, и сразу разлилось странное онемение. Я замерзал. Быстро. Неумолимо быстро.

Кувыркаясь, сбросил каменную тяжеленную шубу. На пределе сил рванул вверх и… ткнулся в лед. Полыньи не было. Нигде. Сверху только толстая непробиваемая корка и снежный наст. Я ударил кулаком – раз, другой. Бесполезно. Я барахтался, плыл, пытался пробиться, но вокруг была лишь ледяная черная вода. Ни капли тепла. Ни глотка воздуха. Меня неумолимо и быстро тянуло куда-то в сторону Невской губы. Неужели – все? Вот так? Сколько времени человек способен продержаться в таком холоде?

Немного…

Даже с моей удивительной везучестью – немного.

А впрочем, видимо, закончилась эта везучесть. С любовью Кати и закончилась…

У лица дернула хвостом рыбина, блеснул в жабрах серебристый крючок. Удилище! Где-то наверху рыбак понадеялся поймать к ужину щучку, просверлил во льду полынью…

Шанс.

Я рванул за крючком, ухватился. Тонкий конский волос дрогнул в руке, ускользая. Рыбина трепыхалась, пытаясь освободиться, совсем как я… Задыхаясь, почти теряя сознание, я уцепился крепче, намотал на руку тонкую, едва уловимую в ледяной воде нить. Ощутил натяжение. Только бы рыбак не испугался, не бросил удилище! Но повезло. Сплетенный конский волос натянулся, потащил прочь. Мелькнул наверху просвет. Я рванул к нему, крошечного окошка едва хватило на единственный вдох. Где-то в пелене снега кружили темные фигуры, кто-то кричал…

– Я его вижу! Бей, бей, он здесь! Скорее! Ну скорее же!

Я снова пробил тонкую затягивающуюся корку льда, вдохнул. Глубина тянула, заманивала. И даже почудилось, что там, внизу, тоже мелькают длинные хвосты водяных дев, но иных, не таких, как в лесном озере. Суровее, белее, злее…

А может, это лишь почудилось.

Я держался, глотая стылый воздух, пока вокруг рубили лед. Чьи-то руки ухватили за ладонь, потянули.