— Слушайте, давайте рассмотрим дело по существу! — влез прокурор, вставая рядом с Ириной. — Все эти эмоции. Плохая, хорошая. Какая разница. Вы пролежали в больнице три месяца, у вас только недавно штифты из кости удалили.

— И он оплатил мне все процедуры. И бассейн. И вообще, вы не знаете его, ничего о нем не знаете! — Ира вдруг принялась злиться и кричать на прокурора. — Да вам лишь бы человека в тюрьму упечь. Лишь бы галочку в отчете!

— Позвольте, я вмешаюсь, — вдруг вынырнул из небытия мой адвокат. — Я не думаю, что мы должны рассматривать дело по существу. Примирение сторон, как вы видите, у нас налицо.

А оформить его я могу за пять минут. И ходатайство потерпевшей о прекращении дела тоже.

— Вы с ума сошли? Прямо сейчас? Не поздновато ли?"

"— Нет, не поздно! — всплеснула руками Ирина. И, повернувшись к судье, взмолилась: — Можно? Ваша честь, пожалуйста?! Неужели же вы посадите хорошего человека в тюрьму!

— Я, собственно. — судья замер на секунду в нерешительности, а потом еще раз посмотрел в Иринины глаза и опустился на свое место.

— У меня и принтер с собой, — добавил адвокат деловито и тут же принялся доставать оборудование, бумагу и ноутбук из своего бездонного чемодана.

Только теперь я понял, почему он всюду таскается с этим огромным уродливым чудищем. Вот именно ради таких случаев.

— Нет, ну это уже какой-то беспредел, — прокурор вскочил, захлопнул папку с бумагами и принялся кому-то строчить эсэмэску. Я сидел и смотрел на Ирину, а она не сводила глаз с меня. Я с удивлением отметил, что за все эти месяцы я сильно привязался к ней, хотя и не потому, что она была со мной излишне любезна. По правде сказать, иногда она не была даже достаточно вежлива.

Насмехалась и глумилась — это да. А иногда мне ужасно хотелось, чтобы мы вообще никогда не встретились. И чтобы она прошла мимо меня, чтобы я не просил у нее телефона и вообще никогда бы не знал ни ее, ни этих зеленых глаз. Это было бы несоизмеримо легче для всех. В том числе для нее самой.

— Прости! — одними губами прошептала Ирина и виновато улыбнулась.

— Ничего, — прошептал я в ответ и улыбнулся тоже. Потом подмигнул ей и подумал, что где-то в глубине души я знал, что все обойдется. Ну не мог я поверить, что Ирина — эта вечная поборница прав животных, которая чувствует вину даже перед помидором, который ест, что она сможет взять и посадить меня в тюрьму, цинично и безжалостно.

Это не она, это совсем не похоже на нее, а за все то время, что мы вместе, я уже знал ее достаточно хорошо. По определенным признакам я мог бы предположить, что я знаю ее лучше, чем кто бы то ни было на целом свете.

Я знал, что большую часть времени она бывает весела и смешлива, и когда она смеется, похоже, будто звенят колокольчики.