Она посмотрела на Григория, улыбнулась и добавила:

— Спасибо тебе за все!

— Не за что, — он пожал ей руку и кивнул. И через несколько дней Ирина переступила порог Гришиного дома, на сей раз медленно, опираясь на уродливые металлические костыли, к которым уже вполне приспособилась. Григорий тащил ее вещи из больницы. Сумки и коробки с ее прежней квартиры он уже перевез, так что ей даже не пришлось туда возвращаться.

— Так, ты садись пока на диван, а я сделаю тебе чаю. Бутерброд с рыбой будешь? Ой, извини. Хочешь, с помидором сделаю. Я купил еще бананов и яблок.

— Спасибо, я пока ничего не хочу, — она помотала головой и улыбнулась.

Она знала совершенно точно, чего именно хочет от Григория. Теперь оставалось только дождаться правильного момента, чтобы об этом сказать.

* * *Больше десяти лет я жил один, принимая свое одиночество, как награду за хорошее поведение. Пару раз я решался на эксперименты и пробовал жить с девушкой. Не с Оксаной, с ней мы не провели вместе и недели. Мы то встречались, то расходились, били посуду и кричали друг на друга, устраивали бурю в стакане воды, бросались в объятия друг к другу, а потом расставались надолго, и каждый жил сам по себе.

Оксана считает, что прекрасно меня понимает, но это не совсем так. Когда она уехала в Германию, я практически сразу нашел себе другую. Не могу сказать, чтобы я ее любил — я тогда вообще никого не любил, моим самым главным чувством была ненависть к Оксане, желание досадить ей, доказать, что я могу без нее. Так я прожил с девушкой почти полгода. Девушку звали Таней, и я должен признать, она делала все хорошо и правильно. Разве что она тоже, как и многие другие, слишком уж сильно старалась проложить путь к моему сердцу через мой желудок. "

"Я ненавидел блюда, которыми она меня потчевала. Каждый раз, когда я, приходя домой, на нашу съемную квартиру, обнаруживал красиво накрытый стол и свечи в высоких подсвечниках, мне хотелось убежать. Очень быстро я стал ненавидеть и кружевное белье, которым она пыталась заполнить брешь в общении, попытки затащить меня в постель каждый раз, когда у нее появлялось чувство неуверенности в себе. Я приходил поздно, бурчал по любому поводу, скучал по Оксане, а Таня мучилась и раздумывала над тем, что именно она делает не так.

Разошлись мы спокойно, хотя она и плакала. Она надеялась, что у нас что-то получится. Я надеялся, что Оксана вернется в Россию.

Она вернулась и тут же вышла замуж. Не за меня. У меня тогда еще не было собственной квартиры, а ей теперь снова нужна была прописка в Москве. Германия не оправдала ее надежд, оставив у разбитого корыта. Она рассказала мне об этом, когда вернулась. Мы лежали на кровати у меня в квартире, я был счастлив. Секс с ней всегда был умопомрачительным.