Загремел лифт, и послышались шаги.

— Тсс! — прошипела Марго. — Сейчас нас тут поймают!

Шаги стихли.

— Святогорский в главный корпус почесал, — резюмировала Марго.

— Ты что, его по шагам узнаёшь? — удивился Сёма.

— Не только его. Я всех здесь, в этом родильном доме, по шагам узнаю. По шагам, по запахам, по звукам. Я в этом роддоме всё и всех и всё про всех знаю! И работу свою делаю как положено. И акушерскую и административную, Семён Ильич!.. Ну, разумеется, в свободное от воровства прокладок, кофе и одноразовых стаканчиков время!

— Ну всё, блин! Влип на всю оставшуюся жизнь!.. Ты бы меня пожалела, если бы увидела, что ей там пишут! — гневно ткнул он пальцем в Татьяну Георгиевну.

— Что хотят её мокрую киску? Нормально. Не тебе же одному…

— Да хер с ней, с киской… Это ещё цветочки! Мало того, она переписывается с интерном! Марго, она переписывается с интерном! Заведующая отделением, взрослая женщина переписывается с этим сопляком, как его там…

— Александром Вячеславовичем? Ай да Танька, ай да молодец! — похвалила акушерка подругу. — Могла бы и мне, сука, сказать! Я тут его, понимаешь, ей сватаю, а она с ним уже переписывается в полный рост!

— Я рада, что вы оба так беспокоитесь о моей личной жизни, — холодно произнесла Татьяна Георгиевна. — В общем-то, Маргоша, вся история. Он покопался в моей почте, осатанел и унёсся домой. Выискал какую-то цидульку, где меня не то хвалят, не то паскудят, ну и устроил из пятиминутки этот цирк. Клоун!

Снова зашумел лифт.

— Татьяна Георгиевна! — негромко выкрикнула санитарка. — Татьяна Георгиевна, вы здесь? Татьяна Георгиевна, если вы здесь, то вас Маковенко ищет уже минут двадцать. И ещё вас в приёмном ждут, только спросили.

— Борисовна, не уезжай! — отозвалась заведующая. И, показав язык примолкшим своим собеседникам, унеслась в сторону лифта.

— Гадина! Дрянь! Всю жизнь мне испортила! — пожаловался Семён Ильич Маргарите Андреевне, когда лифт отчалил наверх.

— Это ты, Сёма, гадина. Это ты, Сёма, дрянь. Развёлся бы и женился давно на Таньке.

— А она хочет? Ты же знаешь, за кем она замужем. За покойником. С портретом в коридоре она живёт в законном браке. Все остальные так, случайные ёбари… Включая меня. — Семён Ильич вздохнул. — Ладно!.. Маргоша, посидим сегодня у вас в изоляторе по-тихому?

— Тыц-пиздыц, по-русски здрасьте! Кто бы сомневался! Каждый раз одно и то же! Ты же сам первый громче всех орёшь, чтобы никаких празднований.

— Мы по-тихому. По очень, очень, очень тихому. Узким кругом.

— Я согласую со своей заведующей, господин начмед! — Маргарита Андреевна улыбнулась и нежно погладила Сёму по всё ещё жёстким, хотя уже и слегка седеющим волосам. — Бедные вы оба… Но гадина и дрянь всё равно ты, Семён Ильич. — Марго поцеловала его в щёку. — Я пошла.

— Иди.