Двадцать третье февраля праздновали. И не потому, что военнообязанные. А потому что приятно каждому мужчине — из «своих», разумеется, — сделать подарок. Да не просто так подарок, лишь бы отдариться, — а что-то непременно особенное. Маргарита Андреевна каждому «своему» мужчине писала забавный стишок в красивую открытку. Стишок зачитывался вслух, все пили за тостуемого «своего» и вручали ему подарок под смешки и негромкие аплодисменты. Когда дело доходило до «своих» молодых ординаторов или паче чаяния интернов — если были текущие интерны, достойные звания «своих», — все были уже слегка во хмелю. Все, кто не дежурил. Дежурящим наливалась одна стопка — и они должны были её цедить всё время празднования. Ну, или пока работать не позовут. Кто не дежурил — приходил в «праздничный» изолятор с улицы. В «праздничном» изоляторе Марго ещё лет пять назад распорядилась прибить вешалку. Красивую, купленную Татьяной Георгиевной в магазине каких-то ненужных красивых вещей. Вешалка тем не менее была очень нужной, а не только красивой. Вообще-то, все любили свой «праздничный» изолятор, потому и сантехника в туалете-душе, и мебель тут были новые и комфортные. ВИЧ-инфицированные наркоманки и роженицы-убийцы долго не хотели отсюда выписываться. И их можно понять. «Понять можно, простить нельзя!» — любила повторять Маргарита Андреевна.

Сегодня вечером всё было как обычно. За исключением того, что Татьяна Георгиевна Мальцева не сидела рядом с Семёном Ильичом Паниным. А сидела она в самом конце стола рядом с интерном Александром Вячеславовичем. Хотя начмед его ещё не допустил в святая святых «своих» — «праздничный» родзал. Но, в конце концов, она тут заведующая и тоже вам не фуфло!

На манеже были всё те же. Святогорский и, разумеется, Фирсов из главного корпуса, завурологией уже без жены, потому что «праздничный» изолятор на пару порядков интимнее ресторации. Хирурги были. И такие хирурги, и сякие хирурги. Был Ельский со своей медсестричкой. И потому что жена, и потому что детская медсестра. И «ультразвуковик» Анатолий Витальевич был, куда же без него. В этот год Мальцева решила посвятить в «свои» даже эту бесцветную заразу Маковенко. Будет из девки толк, будет! Если характер пообтесать. Но характер — дело такое… Его только сам человек себе пообтесать может. Сидит, на интерна зыркает, цвета меняет. Замуж хочет, дура! Какая дура замуж не хочет? Пусть сидит здесь задира-зануда Светлана Борисовна. Пусть лишний раз проглотит. И вот если не подавится… Сидела тут Маковенко ещё и потому, что Мальцева этого своего ординатора ни разу выпившей не видела. А поведение во хмелю — это маркер, и пусть катятся ко всем чертям моралисты и ханжи. Были здесь дежуранты и ординаторы. И из отделения Мальцевой. И с других этажей.