– Кстати, неплохой оказался мужик, вызвал полицию, мы с ним стояли и караулили, чтоб кто-нибудь еще не наткнулся на… – Фома запнулся, – на труп. В общем, участковый приехал очень быстро, он и вызвал дежурную группу. Я же решил найти вас и извиниться за то, что не верил, ну, и за перебор подколов в гостях у близняшек, я же видел, вы были обижены, а после прогулки на озеро ещё и очень расстроены. Не найдя вас у соседок, я пошел к вам домой и нашел вас во дворе возле машины и опять без сознания. Вы знаете, у меня было такое ощущение, что я пришел очень вовремя. Кстати, в этот раз вы пришли в себя быстрее, я даже раздеться не успел.

Маня только сейчас обратила внимание, что Фома сидит в своем фирменном «мазаевом» тулупе.

– Теперь вы поведайте мне вашу версию событий, – Фома сел напротив Мани на стул и внимательно на нее посмотрел, будто сомневаясь в ее дееспособности.

– Вы видели, он в пальто, – невпопад дрожащим голосом сказала Маня.

– Видел, – очень лаконично ответил Фома, давая понять, что это неважно и он ждет главного.

Маня поняла, что он не отстанет, – надо вспоминать.

– Я увидела, ну, там, в камышах и мне стало страшно, я не обрадовалась от того, что я оказалась права, что я не сумасшедшая, как вы меня сегодня выставляли, – не удержалась и упрекнула его она.

 – Было страшно, что человек, который сотворил это, ходит где-то рядом со мной, что этот ужас оказался так близко, ни в кино, ни на страницах книг, а рядом. Он дышит одним с нами воздухом, ходит по одним дорогам. Мне очень захотелось домой, под одеяло с головой. В детстве, когда мне было очень страшно, когда родители выключали свет и выходили из комнаты, я всегда была уверена, что кровать – это моя территория. Необходимо накрыться одеялом с головой – и все, ты в домике, тебя никто не тронет. Главное – это не высунуть нечаянно ногу из-под одеяла.

Фома не принял откровенности Мани и жестко оборвал ее:

– Я уже понял, что вы неординарная личность, также составил картину, как вы пошли спасаться от страшного мира под одеяло, но давайте все-таки ближе к теме, – говорил он это раздражительно и зло, на самом деле до него только сейчас стала доходить вся серьезность ситуации, которую он очень хотел перевести на фейк.

Маня, домашняя, комнатная девочка-женщина, которая даже в пробках уступала всем дорогу, а на работе была настолько правильная и порядочная, что коллега Лариска смеялась и подтрунивала над ней периодически, не выдержала и разревелась, громко и сильно.

Так, как никогда в жизни не плакала, потому что леди не положено проявление таких сильных эмоций. Настоящая леди может плакать только дома в наглухо закрытой комнате, чтоб ни одна живая душа этого не видела, и то без особых истерик.

– Господи, как я устала, – закричала Маня, сопровождая все это диким ревом.