Потому что, кажется, мы вырвали наш второй шанс зубами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Ты все выяснила с Оскаром, – нарушает наше единение.

Тело тут же напрягается, выравнивается, ноги ставлю вместе, мысочками упираюсь в пол. А взгляд опускаю, не в силах смотреть на Макса после всего произошедшего.

– Да. Это была последняя встреча.

– Я рад, – коротко отвечает и с хлопком открывает вино.

– А что делать с…

– Ксенией?

В горле запершило от одного ее имени. Сложно признаться вслух, как эта женщина мне ненавистна. И я не знаю, что должно произойти, или что она должна сделать, чтобы я ее простила. Наверное, не существует более гадкого греха, чем женская зависть.

Для меня только остается вопрос, чему именно она завидовала?

– Если ты захочешь лично с ней поговорить, я не против. Если потребуешь, чтобы она никогда не появлялась в нашем доме, тоже это приму.

– А как же ты? Она же слила информацию из папки СМИ. Кстати, как?

Кречетов, не выдержав, встает с места. Флер нашей романтики улетучился как сценический газ, оставив после себя сухость в горле и слезы в глазах.

– Помнишь, когда ты мне ее принесла?

– Здесь была твоя семья.

– Не знаю, как именно Ксения поняла, что в папке, которую ты держала в руках, но на следующий день она пришла ко мне. За ней не следил, и она могла пробраться в кабинет и скопировать.

– Про компромат она узнала от меня. Я, – запинаюсь, так дерьмово себя еще не чувствовала, – хотела, чтобы она помогла избавиться от тебя, когда мы встретились на мероприятии. Я проболталась, что на каждого человека найдется компромат. И сказала про папки. Но я их не показывала. Клянусь.

Резко подскакиваю со стула. Мне важно, чтобы Макс поверил мне. Так важно, что задыхаться начинаю от потока слов."

"– Ляль, несложно в голове сложить два плюс два. А Ксения всегда была хитрой и догадливой.

– И что будешь делать?

– Ну, она моя сестра. Только в нашем доме ее видеть я больше не желаю.

Киваю в знак согласия, и повисает недолгое молчание.

– А что ждет нас? – тихо спрашиваю.

Пальцами цепляю край рукава и оттягиваю его. Сейчас мне становится зябко.

Ответа жду целую вечность.

– Что нас ждет… Ты моя жизнь, Ляль.

Стук сердца проносится во всем теле, я сама превращаюсь в один долгий гулкий стук. Биение сильное, болючее, сковывающее.

Никогда не думала, что такие простые слова могут резать и одновременно приносить удовольствие.

Восторженно смотрю в глаза мужа, наполненные пудровой нежностью, на его губы, которые дарили внеземное наслаждение, на темно-русые волосы, что сейчас коротко подстрижены, и понимаю – он тоже моя жизнь.