Горло распирает ком, и все остальные слова пропадают из головы под влиянием открывшейся правды.

Господи, я же знала, что так будет.

– Оскар, ребенок твой. Я беременна от тебя.

Еще два шага назад. Может, сбежать? Я успею. Кошусь на лестницу, которая совсем близко. Потом входная дверь. Если повезет, лифт еще на нужном этаже.

А Брандт все не отступает, надвигается, как шторм.

– Твои духи, Оля. Я вычислил тебя по твоим духам. Ты была в номере у Кречетова до того, как я туда пришел. И не вздумай придумывать историю, как ты там оказалась, и что между вами ничего не было.

Мужчина говорит яростно и громко, уши закладывает. Оскар зол, непередаваемо зол. Все, что он хранил в себе с того момента, как узнал, словно выпрыскивается на меня со всей силы, сбивая.

– Я виновата. И прошу прощения. Но ты не прав, этот ребенок твой, – говорю как можно четче, но руки трясутся, а взгляд бегает и улавливает каждое движение Брандта.

И тем не менее пячусь.

Не знаю, как поступлю позже, сможем ли мы с Оскаром еще нормально поговорить и все выяснить, но сейчас я хочу от него сбежать.

Рука уже рефлекторно лежит на животе, защищая своего малыша. Крошечный, совсем еще маленький. Я слышала удары его сердечка во время УЗИ. У него уже есть ножки, ручки и даже тоненькие пальчики.

Уму непостижимо. Моему ребенку каких-то семь недель, о его существовании я узнала всего пару дней назад, а уже успела так полюбить!

– Да, я не люблю тебя, Оскар. И я была с Максом весь последний месяц. Но я не знала о беременности, – кричу, – это твой ребенок. Ты предпочел бы, чтобы я скрыла все? Обманывала бы и бывшего мужа, и тебя?

Делаю шаг назад и… не ощущаю больше опоры. Лестница оказалась ближе, чем я думала.

Падаю, ударяясь всем телом. Ступенька, еще ступенька. Перестаю что-либо чувствовать, кроме постоянных толчков.

– Оля! – слышу крик Оскара, перед тем, как отключиться.

глава 32

Макс."

"Сердце вырывается из груди. Никак не успокоить эту бешеную мышцу. Как услышал, что Ольга в больнице, так словно тесаком по затылку рубанули с размаху. Еще в сознании, но мутит и болит.

Не помню, как добрался до клиники. Казалось, такси едет катастрофически медленно. Будто специально.

А я сидел, обездвиженный информацией, и тупо пялился в разрезанный чехол пассажирского кресла.

Альберт Лужин одно время работал в моем центре. Несколько месяцев назад он ушел в частную больницу. И я никак не ожидал услышать его звонок. А теперь думаю, как хорошо, что решил не сбрасывать.

Ольгу привезли к ним и определили в гинекологию. Альберт увидел списки поступивших, ему нужно было посмотреть сведения об одном его пациенте, и Лужин зацепился за знакомую фамилию – Кречетова.

– Добрый вечер, Кречетова Ольга к вам поступала? – быстро спрашиваю медсестру на посту.