– Задавай свой вопрос, Кречетов, – Ольга недовольно собирает карты обратно в колоду. На меня даже не смотрит.

В этот момент я понимаю, что больше не могу тянуть из нее чувства. То, что она призналась мне в любви час назад, важно. Но этого мало, чтобы идти дальше.

Как бы мне ни хотелось помочь ей, нам, если бывшая жена не пойдет навстречу, то все бессмысленно.

– Я передумал. Ты имеешь право не отвечать, – холодно говорю, нервно тасуя карты.

– Отчего же? Отвечу.

Моя очередь допивать вино. С последним глотком я пожалел, что налил так мало.

– За годы нашего брака было хорошее и плохое, – тихо произношу, – но есть что-то, за что ты благодарна?

– Ты знал меня, – отвечает спустя время, за которое все растянутые нервы превратились в трухлявые, старые нити, – предугадывал, что хочется, и понимал, какое у меня настроение. Давал мне время и пространство.

– Хм… а мне казалось, я совсем тебя не знал, – бросаю полный грусти взгляд куда-то чуть выше кончика ее носа.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍А когда наши взгляды все же встречаются, вижу прозрачную пленку на ее глазах. Горло подрагивает. Могу поспорить, Ольга сдерживается, чтобы не заплакать.

Самому паршиво.

– Последнее время я очень сентиментальная и часто плачу, – немного фальшивая улыбка растягивает ее губы.

Пальцами хватает за ножку бокала, а когда понимает, что тот пуст, излишне громко ставит обратно.

– Давай дальше, Макс.

Коротко киваю и раздаю карты. Тишину нарушает только частое дыхание и шелест этих самых карт.

Кожа горит, когда я касаюсь карт и скидываю их на стол. Я не думал, что такие вопросы что-то будут задевать в нас. Двоякое чувство испепеляет меня изнутри: продолжить или прекратить?

Следуя внутреннему порыву, я… поддаюсь и даю право Оле задать вопрос мне.

Она долго думает, даже встает со своего места и отходит к окну, а проходя мимо меня, окутывает своим ароматом. Хочется прикрыть глаза и ненадолго вернуться в прошлое, когда между нами все было хорошо.

– Если бы можно было что-то изменить в нашей жизни, что бы это было?

Лялька быстро поворачивается ко мне лицом, замечая, как я обводил ее фигуру взглядом. Мне показалось, или ее задница чуть округлилась?

Прочищаю горло. Момент, наполненный пикантностью и неловкостью.

– Не стал бы заставлять тебя участвовать в семейных вечерах. Я знал, что ты их терпеть не можешь, но слепо следовал традициям, которые мне навязали родители. Как видишь, я тоже несовершенен, и мне тоже многое следует переосмыслить.

Ольга прыскает, скрывая свою улыбку. Выглядит сейчас очень милой, почти невинной.