Сидит у себя на вилле и наслаждается жизнью. Бездельник. Протестанты же лезут отовсюду как грибы после дождя. Попытки как-то заткнуть им рот с помощью инквизиции только играют им на руку. Потому что рыба гниет с головы. И приказать считать всю эту вонь благоуханием нельзя. В общем, дело дрянь. Понятно, что Dum spiro, spero, но все очень плохо…

– Надежда есть, – наверное излишне твердо произнес «травник Иван», погрузившись в свои мысли.

– Есть. В конце концов, тебе лучше знать. Я-то о делах латинской веры знаю лишь понаслышке. М? Иван. Или как тебя на самом деле звать? А?

– О чем ты? – напрягся отец Себастьян.

– О тебе. Что ты забыл в Туле?

– Я? – захлопал глазами собеседник.

– Мне позвать отца Афанасия? Сказывай, шайзе, кто ты и зачем пришел? – произнес Андрей, достав руку с кинжалом.

– Успокойся! Успокойся! Я все скажу! Все!

– Ты тянешь время, чтобы придумать себе красивую сказку? Откуда латынь ведаешь?

– Я бедный студент, который бежал из Краковского университета! Учился там на медика. Но…

– Что, «но»?

– Пострадал за свой длинный язык, – с нешуточным испугом на лице, произнес этот «травник». И продолжил втирать Андрею легенду, которую уже раз семь или восемь рассказал отцу Афанасию.

Парень дослушал и холодно произнес:

– Красивая история. Жаль, что ложь.

– Что? Но я сказал правду!

– Студент-медик, знающий латынь, убегает в Тулу, чтобы получить практику? Кто тебе эту чушь придумал? Плюнь ему в его глупые глаза, невзирая на сан. Признавайся, доминиканцы легенду выдумывали? Что молчишь? Ох… Что с тобой?

– Дышать тяжело, – схватившись за грудь, прошептал «травник Иван». – Воздуха… воздуха… – прошептал он и поспешно вышел из помещения.

– Вот скотина, – фыркнул Андрей, услышав поспешно удаляющиеся шаги…

Глава 10

1554 год, 11 августа, ТулаДверь скрипнула и в помещение, где отдыхал Андрей, приходя в себя, заглянул Иоанн свет Васильевич. Парень глянул на него и скривился как от кислого яблока дички, но потом выдавил из себя стандартную здравницу.

– Ты ведь не это хотел сказать, – усмехнувшись, заметил царь, устроившись на лавке рядом.

– Не это.

– Так скажи.

– Не все слова нужно говорить.

– Я разрешаю. Что ты хотел сказать?

– Долго мы не виделись, нахрен мы и встретились.

– Не рад, значит, встрече, – усмехнулся Иоанн Васильевич.

– В свете слухов, которыми земля полниться, мню здоровья мне наша встреча не добавит. И покоя.

– Кстати, насчет слухов. Не хочешь мне ничего сказать?

– Нет.

– Совсем ничего?

– Разве что спросить. Тот говорун еще жив?

– Жив, – вполне добродушно улыбнулся Иоанн Васильевич.

– И я смогу подержаться за его горло?

– Увы, – развел царь руками. – Даже я не могу это сделать.

– Неужто и правда митрополит учудил?

– А почему митрополит? Может сбежал тот говорун.