– А не любить их за что?

– Так они суть – проклятие державное. Без них нельзя, ибо нужны, а с ними тошно. Первый Рим он ведь как пал? Бояре все никак нажраться не могли. Из-за чего Рим последние несколько веков своего существования находился в практически непрерывной гражданской войне. В смуте, то есть. Из-за их интриг и грызни Рим настолько ослабел, что его сумели завоевать даже голодранцы и дикари.

– А второй Рим? – подавшись вперед спросил Иоанн Васильевич, тоном заговорщика.

– Так тоже самое. Если взять все время его существования да поделить на количество бунтов и переворотов, то получится, что в Царьграде каждые пятнадцать лет шел незаконный захват власти. То воевода бунт поднимет, то соратник ядом напоит, то друг кинжал в храме на службе в спину вонзит. И это – успешные бунты. Про неудачные попытки и говорить нечего, по нескольку раз в году. Во втором Риме у царя земля под ногами горела. И думать ему приходилось не о том, как землю преумножать да устраивать, а как выжить в этом аду. Не всю жизнь. Пес с ней. А хотя бы год еще протянуть…

– И откуда ты сие ведаешь? Опять, небось, слышал?

– Так и есть. Слышал.

– От скоморохов, мню?

– От тебя ничего не скрыть.

– И ты все еще настаиваешься на том, что ты Андрей? – лукаво прищурившись, спросил царь.

– Настаиваю, Государь. Андрей, сын Прохора, из Тулы, – невозмутимо ответил парень.

– А как же слухи? Другой бы на твоем месте согласился, а ты вон – ломаешься.

– Так другой пусть и соглашается, – пожал Андрей плечами. – Чай дураков на Руси еще лет на триста припасено.

– Дураков? А при чем здесь они?

– Старые люди сказывали, будто бы с дуру можно и хрен сломать, ежели умеючи. Но те, кто умеет, уже не спешит это проверять. И даже тот, кто не умеет, а ведает, чем это грозит – тоже осторожничает. Если бы я не знал, с каким дерьмом там, в столице, придется иметь дело, то может и согласился бы. А так? Нет, Государь. Мне этого добра и даром не надо. Даже если денег еще сверху заплатят. Много. Все одно – не надо. Это ты – царь. Тебе и чистить эту высокородную выгребную яму, творя Сизифов труд, ибо сколько не удали дерьма столько же и прибудет тотчас же. Ибо сие есть бремя власти. Твой крест. Я же хочу держаться подальше и от бояр, и от столицы. Сам видишь – человек я маленький. Мне можно такую роскошь себе позволить.

– Можно ему… – раздраженно фыркнул Иоанн Васильевич.

Помолчали.

– А тут чем займешься? – после долгой паузы спросил царь.

– Службу тебе служить буду, – пожал плечами парень. – Полк крепить. Оборону ставить. Татар гонять, от Москвы отваживая.

– Коли так и дальше их гонять станешь, то и татары скоро кончатся, – хохотнул царь.

– Если бы… если бы… – покачал Андрей головой. – Полк совсем не готов к службе. Мал числом и духом слаб. Да и снаряжением воинским не блещет.