В памяти Погодина тут же встала отдельная комната, которую занимал Николай Валевский, а в ней дорогой шерстяной плед на кровати, висящий на вешалке за дверью фирменный спортивный костюм, брошенный на столе смартфон, не последней модели, конечно, но «яблочный», недешевый.

Получается, у бывшего учителя был какой-то источник дохода, позволявший ему даже в интернате организовать свой быт с удобством и даже некоторым комфортом? Откуда деньги у одинокого пенсионера? Впрочем, на этот вопрос вполне мог ответить Серега Сыркин. Не секрет же это, в самом деле.

Долгих двадцать пять лет Погодин никого не называл Серегой.

Вежливо поздоровавшись с людьми на лавочках, которые ответили вразнобой, с интересом оглядев Андрея с ног до головы, он взбежал на крыльцо и потянул тяжелую дверь. Своего бывшего одноклассника он нашел, как и положено, в кабинете директора, ухмыльнувшись внутри себя провинциальной помпезности этого самого кабинета, отделанного с тяжелым шиком, разумеется, очень недешево.

Кабинет так сильно диссонировал с покрашенными простой масляной краской стенами коридора и облупленными ступенями лестницы, ведущей на второй этаж, что на мгновение Андрея охватило чувство острой неприязни к Сыркину, которое, впрочем, он не показал ни на йоту.

Наоборот, улыбнулся широкой и сердечной улыбкой.

– Привет, Серега.

– Привет, Андрюха!

Сыркин выбрался из-за стола, просеменил навстречу Погодину, пожал протянутую ему руку.

– Что, за книгами Валевского?

– Да, и, если можно, за тетрадями с его рабочего стола. Очень хочется почитать его исследования о родном городе. Сам понимаешь, я тут давно не был.

Несмотря на то что, разговаривая, он безмятежно оглядывал кабинет, на самом деле Андрей внимательно считывал с лица своего бывшего одноклассника эмоции, связанные с его просьбой.

Нет, необходимость отдать в чужие руки тетради школьного учителя никакой тревоги у Сыркина не вызывала.

– Да какие вопросы, пойдем, сам отберешь, что тебе надо, – закивал тот. – И бумаги любые тоже бери, кому они теперь нужны?

– Слушай, Сережа, а кто у Николая Петровича наследники? – спросил Погодин.

– А ты почему интересуешься?

– Ну, если я сейчас возьму его бумаги из комнаты, то, наверное, надо у наследников разрешение спрашивать.

Я, конечно, верну, но все-таки мне бы не хотелось создавать тебе проблемы.

– Да не будет никаких проблем, – широко улыбнулся Сыркин. – Все имущество Валевского завещано мне, а я, как ты сам понимаешь, во всем этом мусоре не нуждаюсь. Можешь вообще не возвращать. Хочешь – себе оставь, хочешь – выбрось.

– Тебе? – почему-то Погодину было странно это слышать.

Самым близким человеком старому учителю была Вика Угловская.