Ай да Форсварар, ай да… молодец.

— Девятьсот, — улыбнулся я, почему-то неожиданно вспомнив все походы с бабушкой на рынок.

Вся штука в том, что умение торговаться, как чувство юмора. Либо есть, либо нет. Вот и Кносс решил указать мне на допущенную оплошность.

— Восемь сотен монет справедливый цена.

Вэтте даже будто бы удивился моей уловке. А мне стало стыдно. Вот не умел торговаться, куда полез?

— Прошу прощения, вы правы. Более, чем справедливая.

Сделка прошла без сучка и задоринки, чем утвердила меня в мысли, что если и вести дела, то только с чухонской нечисть. Да, немного не патриотично, зато справедливо.

Расстались мы вполне довольные собой. Уж я-то точно. Вдобавок Кносс по секрету сказал, что в Выборге настоящую цену моим богатствам никто не предложит. И надо ехать в большой город. Это что, получается, придется все-таки в Петербург смотаться?

Я без всяких приключений вызвал такси и добрался до дома. Так устал, что и не подумал заехать в магазин и купить гостинцы для своей нечисти. В смысле, приехал с пустыми карманами, в которых даже ничего не булькало.

— А ты чего без машины? — вышел встречать меня поддатый Костян. — Разбил опять?"

"Был он в свой неизменной растянутой майке. То есть, чувствовал себя, как дома. За ним вышел Митя. Правда, увидев меня, черт вытянулся по струнке, со страхом глядя на хист.

— Нет, просто оставил кое-где. У тебя-то что произошло?

— Да жена дура, вот что произошло. Глаза на нее открылись.

— Ужас какой. Поставь чайник, сейчас все расскажешь.

— Ага, — ушел на кухню Костян, продолжая разговаривать оттуда. — А знаешь, мне и тут хорошо. Весело. Родственник твой только пьет, как не в себя. Даже не думал, что столько можно.

Возле меня материализовался бес, сначала отшатнувшись, словно черт от ладана, а затем поклонился. Именно поклонился, надо же, что рубец изнаночный делает.

— Хозяин, позволь мне твоему другу явиться. Сил больше нет никаких украдкой пить. Митьке хорошо, тот под ложной личиной сидит, к тому же друг твой его видел. А я мучаюсь. Это же не дело кусочничать. Давеча только рюмку в себя опрокинул, а этот обратно идет. Так я чуть не подавился. Представляешь, коли умру так погано?

Я улыбнулся. Забавно, что хоть что-то не меняется. Григорий увидел то, что я стал не простым рубежником, а принадлежащим двум мирам. Однако первый страх его прошел довольно быстро. И в следующее мгновение он занялся тем, что делал всегда, решал собственные проблемы за мой счет.

— Иди, явись. Только осторожнее.

Бес радостно мотнул рыжей гривой и исчез. И тут же с кухни послышался душераздирающий вопль. Видимо, у нас были разные взгляды на слово «осторожно».

— Мотя, тут какая-то хрень!

— Это не хрень, это Гриша. И он бес. Мить, поди расскажи все, как есть.