И сделал это сразу, как только прибыл в лагерь, потому что среди бандитов было множество раненых, и что они могли попытаться предпринять, этого никто не знал. Раненым оказали посильную помощь, но связывать не стали, только выставили охрану.

– Прилетит медицинский вертолет, – пообещал Алексей Викторович. – Хоть рану тебе «заштопают», иначе будет постоянно открываться.

– У меня где-то, помнится, завалялась хирургическая игла. Сам себе «заштопаю».

– Не понимаю, чего ты боишься? – покачал головой Ракитин. – Ты же с нами...

– Следаки спрашивать не будут, с кем я. Просто наручники нацепят, и – прощай, свобода, на долгие годы, если не навсегда...

– А мы обязаны следакам что-то объяснять? – Алексей Викторович пожал плечами. – Или ты нам не доверяешь и считаешь, что мы тебя задерживаем, чтобы сдать? Так мы бы и без того могли уже наручники на тебя нацепить... Сами, не дожидаясь следаков.

– Гризадубов, не задерживай меня, я пойду, – с укором сказал Везирхан. – Я по натуре интуитивный. Это меня всегда спасало. Если чувствую, что мне следует уйти, я должен уйти...

– Я тебе позвоню, когда мы все здесь закончим. Может, найду тебе врача...

– Врача я сам найду. Ты мне по другому поводу позвони. Я решился...

– Пакистан?

– Да..."

"Алексей Викторович только плечами еще раз пожал, и протянул на прощание эмиру руку, показывая, что каждый сам волен собственной судьбой распоряжаться, и он больше уговаривать никого не собирается. Правая рука у Везирхана работала хорошо, и Дашаев снова показал, что рукопожатие предпочитает по-настоящему мужское...

* * *До прибытия следственной бригады, проверив состояние лагеря, выставление охраны и месторасположение постов, и проводив джамаат Везирхана за крайний пост, Алексей Викторович, вернувшись, позвал подполковника Ракитина:

– Пойдем, Александр Всеволодович, с «краповым» капитаном побеседуем. Вдвоем это будет авторитетнее выглядеть.

Валтузину, как только его привели в лагерь, в дополнение к рукам еще и ноги связали, хотя он сильно ругался при этом и обещал не бежать. Однако ему не поверили. Наверное, потому, что ругань «крапового» капитана звучала неубедительно – кулак лейтенанта Красникова, видимо, в трех местах сломал капитану челюсть. По крайней мере, на челюсти в трех местах появились синие гематомы величиной с лесной орех. Такие гематомы на челюсти бывают обычно как раз в местах перелома. А при тройном переломе много не поругаешься, как, впрочем, и при одинарном...

Валтузин сидел на земле, прислонившись спиной к большому валуну, и поглядывал на палатку, в которую занесли два его рюкзака. Там же лежали и оставшиеся пачки денег, что в рюкзак не вместились.

– Рассказывай, Юрий Михайлович, как дошел до жизни такой...