— Тебе говорить с ним не о чем. Он только о лошадях и может болтать, а ты в них ничего не понимаешь.

— Что это я не понимаю? — обиделась я. — Между прочим, очень даже понимаю. Прошлый раз на балу мы с ним даже поспорили, как лошадей к скачкам готовить и сколько человек надо для этого держать.

— Так вот почему тогда около тебя целая толпа мужиков крутилась! — догадался Джарлетт, — А я думал, что им от тебя надо? Тогда удивительно, что тебе там же никто предложение не сделал.

— Гогошкин всех разогнал, а сам потом сбежал, — сдала я неудавшегося жениха принцу.

Принц стал разглядывать меня по-новому:

— Ты в самом деле так разбираешься в лошадях?

— Ну да, — глянула я на него с недоумением, — что ты на меня смотришь так, как будто у меня драконьи крылья выросли? Я всегда любила лошадей. У нас в Фейхуовке — все такие.

— У меня чувство, что скоро полдворца в твою деревню поедут себе невест выбирать. Даже интересно стало туда полететь.

Я прикусила язык. Пять домов в моей Мухозадрипанке вряд ли очаруют принца. Ну, про камасутру совру, что зачитал кто-то, а про деревню что?

Надо что-то срочно придумывать.

Объявили об окончании приема, а нас с Джарлеттом попросили остаться.

Ну вот правда, приду к себе и расцелую этого уроженца Таджикистанской долины. Если бы он не предупредил, к чему морально готовиться, я была бы в шоке. А так я стояла спокойная как слон, слушая, что мальчику нашему матерь даже слезу пустила: на границу через три дня надо лететь врагов отечества с высоты высматривать."

"А мне надлежит соответствовать высокому званию невесты, каждый день новый пояс верности надевать и к нему платье, иначе денежный штраф. Огласили и стоимость аренды моих новых апартаментов.

Джарлетт даже переспросил:

— За месяц?

На что матушка снисходительно ухмыльнувшись, пояснила:

— В день.

Я мысленно погладила себя по голове, вспомнив о допуске в гардеробную благоверного. Представляю, какие бы ценники выставили мне местные портнихи, с благословения конечно главной нашей.

Джарлетт все это слушая, офигел чуток, понимая в какую ловушку он меня засунул, но помочь уже ничем не мог. А когда услышал, сколько будет стоить мое питание в сутки, посмотрел на меня в ужасе, зная, что у меня за душой только Фейхуовка. Я прикрыла спокойно глаза, показывая, что все под контролем.

И стояла, кивая императрице, как китайский болванчик.

Когда матерь выдохлась, огласив весь список требований ко мне, я миленько улыбнулась:

— Да, мама, я вас услышала. Я же уже могу вас так называть?

Теперь захлопала глазами императрица. Хоть какой-то балл в мою пользу. Теперь матерь не будет меня призывать близко к своему телу во избежание услышать такое ласковое к себе обращение. А не будет призывов — не будет явной травли. Мне грозят пока только финансовыми проблемами.