Как говорил Великий: «Дракона на скаку остановит, в горящую залу войдет».

В белой широкой рубахе с жабо (ну зачем его отпарывать, Джарлетт прекрасно уже знает, кто в его гардеробной пасется). Рукава только подрезала. Черный широкий пояс и синяя юбка с запахом — безумно удобная вещь: и убежать можешь, и ногой лягнуть, а на голове корона из светлых волос. Королева во дворце — поднять флаги.

Задрав подбородок, подмигнула фею с Кирой и сказала:

— Ave, Caesar, morituri te salutant.

Увидев их восхищенный, но непонимающий взгляд, пояснила:

— Славься, Цезарь, идущие на смерть приветствуют тебя! Так дедушку моего в Фейхоевке бойцы приветствовали, когда стенкой на стенку шли.

Фей крякнул:

— Это как у вас сурово в вашей Фейхуевке. А я все гадал, в кого ты такая боевая!

Я вышла в коридор и пошла за ожидающим меня слугой.

На приеме уже собрались все действующие лица: и матерь, и император, высокий черноволосый с проседью мужчина, и сам принц, даже львиная принцесса со свитой присутствовала. Про придворных и говорить нечего. Здесь же болтался и насторожившийся моим спокойствием герцог.

Зала замолкла, когда церемониймейстер объявил мое имя. Живот втянула, плечи расправила, подбородок не задран, но и не опущен, и пошла от бедра к тронам. Присела в поклоне. Ко мне подошел Джарлетт и, показушно вздохнув, с улыбкой оглядел мой наряд. Смешинки загорелись в его черных глазах.

— Каюсь, но ты же сам все прекрасно знаешь, — мысленно ответила я ему хитрым смешком.

— Императрица, император, хочу представить вам мою невесту, — и мы обнажили запястья. В зале охнули, герцог стиснул челюсти, гримаса облегчения пронеслась по лицу львиной принцессы, император растерялся, а матерь включила кобру.

Мне показалось, что прямо, за ее головой стал раздуваться огромный капюшон, и она зашипела:

— Какая неожжжиданность.

Но тут вмешался герцог и заверещал:"

"— Ваши Величества, я требую расторжения помолвки! У нас мирный договор срывается! Я завтра же отправлюсь к Львиному государю с докладной.

За это время императрица пришла в себя и, оглядев бесстрастное лицо принца, прошептала:

— Значит, так.

Потом посмотрела на меня и, улыбнувшись ядовитой улыбкой, сказала:

— Добро пожаловать в семью.

Император что-то стал шептать ей на ухо, и она кивком головы отпустила нас и стала что-то злобно ему отвечать. Мы встали неподалеку. Этикет не позволял нам влиться в толпу. А поздравлять нас не спешили, увидев реакцию матушки. Девочки мои было рыпнулись ко мне, но движением головы я остановила их душевный порыв. Потом.