Но не отравится ли она этим снадобьем? Вдруг этот слуга божий один из тех, кто верит, что через неделю наступит конец света, и теперь ходит всех травит, чтобы при апокалипсисе не мучились? Увидит грешное лицо и — раз ему в стакан цикуты.

Она покрутила пакетик с травками, посмотрела на свет. Черт его знает, чего он туда сунул. Но заметив свое отражение в зеркале, махнула рукой. Какая разница, умереть от яда или от тоски и одиночества?

Заварив чай, она выпила омерзительную на вкус жидкость, запила ее ложкой микстуры и, содрогаясь от отвращения, провалилась в сон.

ГЛАВА 2

Обнаженный по пояс танцор, гибкий как пантера, медленно выходил на фламенко. Струящийся луч света следовал за ним, раздвигая темноту, и та отзывалась едва слышным трепетом гитарных струн."

"Они пока еще существовали отдельно: человек и звук. Но постепенно музыка становилась громче, четче, и чувственное тело испанца незаметно, словно нехотя, вливалось в рваный, пульсирующий ритм гитар. Он откинул назад свои прекрасные темные волосы, полуприкрытые глаза все еще скрывают накал, но тело уже напряжено, словно гитарная струна. Танцор плавно ведет рукой, желая проверить сам воздух на готовность его принять, изгибает спину, и с кончиков напряженных пальцев слетают искры зарождающейся страсти. Черные остроносые ботинки высокими каблуками дробят зеркальный пол. Они стучат все громче и громче, их звук становится нестерпимым, кажется, еще чуть-чуть, и они разорвут этот мир своим грохотом...

Хватая ртом воздух, Даша вскочила с кровати и раскрыла глаза. Дверь содрогалась под ударами снаружи.

— Кто там? — беззвучно прошептала она пересохшими губами.

Те, кто были снаружи, ее очевидно не слышали. Грохот только усиливался. Молодая женщина попыталась встать на ноги и сделать хотя бы пару шагов, но от слабости ее швырнуло к стене. Ухватившись руками за косяк, она с трудом удержала равновесие. Постояв несколько секунд, она продолжила путь, придерживаясь за стенку. Не меньше минуты ей понадобилось, чтобы добраться до входной двери и повернуть ключ. Дверь больно ударила по плечу, Даша застонала и медленно сползла на пол.

В номер ворвались несколько человек.

— Что с вами, мадемуазель, вы живы? — Жан-Жак, последний из вошедших и единственный, кто заметил ее в темноте коридора, тут же опустился рядом с ней на колени, пытаясь помочь. — Слава богу, мы думали, что с вами что-то случилось, хотели уже ломать дверь...

— Что вам от меня надо? — еле слышно прошептала Даша, отталкивая его руку. — Который сейчас час?

— Половина двенадцатого.

— Утра или ночи?

— Ночи, разумеется.

— Ночи? Боже правый... Кто вам дал право меня будить?

— Простите, мадемуазель, но у нас не было другого выхода.