Если брат бармена хотя бы наполовину обладает его достоинствами, то она не зря сюда приехала.

После нескольких глотков глинтвейна ей стало намного лучше, даже дышалось легче.

— А скажите, Жан-Жак, а нет ли во Франции какого-нибудь чудодейственного лекарства от простуды? Чтобы за одну ночь и как рукой...

Договорить ей не удалось, молодой бармен растянулся в лукавой улыбке.

— Разумеется, мадемуазель. Это — любовь.

— Ага. — Даша покраснела, насколько это позволяла ее и без того красная физиономия. — Но, откровенно говоря, я не очень уверена в том, что...

— О! Мадемуазель не знает французов. — Полные губы сложились красивым алым сердечком.

Даша смущенно заерзала на высоком стуле. Разговор начинал принимать пикантное направление, а она, как упоминалось выше, была к этому не совсем готова.

— А еще я видела девушку в ярко-желтом комбинезоне, не знаете, кто это? — Исходя из предыдущего разговора, Даша почти не сомневалась, что симпатичный бармен не пропустил без внимания ни единой особы женского пола и, скорее всего, сразу назовет ее имя.

— Ярко-желтом? — Жан-Жак чуть сморщился, словно ему наступили на ногу. Скорее всего, желтый не был его любимым цветом. — Даже не знаю... Сразу не могу припомнить.

— А может, она из другого отеля?"

"— Нет, это невозможно — спуск принадлежит гостинице, и здесь могут находиться только наши гости.

— А разве нельзя прийти покататься из другого места?

— Нет. На спуск можно попасть только через гостиницу. А здесь я и месье Беранжу, — он кивнул в сторону рецепции. — Этот никого не пропустит, даже президента республики.

— Понятно. — Даша отставила пустой стакана. — Значит это могли быть только свои...

— Что, простите?

— Нет, нет, это я сама с собой разговариваю. Значит женщину в желтом комбинезоне вы не встречали?

— Нет. Но опять же могу спросить у брата.

— Да, была бы вам очень признательна. И все-таки: как насчет лекарств? Любовь это, конечно, замечательно, но нет ли у вас чего-нибудь менее... темпераментного.

— Конечно, — невозмутимо тряхнул черными кудрями шармантный бармен. — Финский священник. Он живет в соседнем номере с вами.

Даша укоризненно покачала головой:

— Вот уж не думала, что вы можете шутить на такие темы.

— Что вы, мадемуазель! — непритворно ужаснулся француз: — О вине и Боге я никогда не шучу. Я имел в виду, что у пастора Хахенникена целый набор лечебных трав и бальзамов. Недавно одна наша гостья почувствовала себя плохо, так он ей дал понюхать какую-то бутылочку, и все как рукой сняло. Он предложил всем страждущим обращаться к нему без промедления. Ничего другого я не имел в виду...

Молодая женщина от стыда готова была провалиться на месте.

— Бога ради, простите! Но просто вы так это сказали... Получилось как будто... Извините, я совсем больная.