А над ним стоял странный человек с лицом, как будто высеченным из глыбы камня, с холодными страшными глазами и седыми волосами ежиком. И этот человек поднял наган и трижды выстрелил в лежащего шофера. Киря открыл было рот, но в этот момент удар сзади опрокинул его в снег и в небытие. Свет мгновенно померк в его глазах.

– Так, – хмуро произнес капитан Мороз, запирая сейф ключом, пристегнутым ремешком к его брючному ремню под гимнастеркой. – Ты это, Павел, давай докладывай. Что там у тебя сделано на сегодняшний день по соблюдению режима?

– Ну, – замялся Филонов, пытаясь настроиться на рабочий лад, хотя мыслями он был уже рядом с Алиной.

Сегодняшний разговор с девушкой, это свидание Павел продумывал весь день. Это было очень важно. Важнее, чем все попытки капитана имитировать бурную деятельность по поиску и поимке шпиона. Бурную, но бестолковую. А Паша хотел сегодня поговорить с Алиной. Нет, не допрос провести, не доверительную беседу. Нельзя впутывать личное в служебное, нельзя совмещать эти вещи. Он должен построить разговор так, чтобы из него почерпнуть сведения о том, просил ли кто-нибудь Алину сделать лишнюю копию, заходил ли кто в ее отсутствие в лабораторию.

Много вопросов было у Филонова, и он придумал, как их задавать, чтобы Алина отвечала и чтобы это не выглядело допросом, чтобы она не поняла, что он ее специально расспрашивает. Просто это его озабоченность, когда работа не отпускает даже по вечерам, когда хочется побыть вдвоем с девушкой… с любимой…

Шелестов и Карев сказали, что Мороза убирать сейчас с завода нельзя. Слишком подозрительно это будет выглядеть. Враг может понять, что его раскусили, убрали никчемного оперативника и теперь будут искать шпиона по-серьезному.

И значит, надо подчиняться, надо выполнять требования капитана, пока он хоть и формально, но числится начальником Филонова. И Павел начал отчитываться. Он доложил о проведенных профилактических беседах, о проведенных проверках, в том числе и неожиданных. Отработке вводных задач с ответственными работниками на случай нападения, воздушной тревоги, химической атаке. Доложил и о проверке журналов, в том числе и учета секретных копий и копий ДСП[3].

Филонов торопливо перечислял и перечислял различные мероприятия, которые вполне годились для захолустного предприятия в мирное время.

Но на авиационном заводе, где создано конструкторское бюро, в котором разрабатывается во всех отношениях передовой истребитель, да еще во время войны нужны иные меры. Тем более что на завод пытается проникнуть и почти проник враг.

– Так, ты мне тут словами не трещи, – строго сказал Мороз. – Давай-ка завтра к девяти часам утра положи мне на стол рапорт о проделанной работе.

– Не успею к девяти, Иван Карпыч, – взмолился Филонов.