– Можно я…

– Нельзя! – отрезал капитан. – Мне отчет начальству писать надо, а у меня твоего рапорта нет. Ты поменьше о юбках думай, а побольше об оперативной работе! Небось опять на свиданку собрался? Давай садись за рапорт. Вся ночь впереди!

Застегнув на шинели ремни портупеи, Мороз придирчиво осмотрел себя в зеркале и вышел, не попрощавшись. «Да, – подумал Филонов. – Что-то с Карпычем творится совсем неладное. Раньше он прощался, желал чего-нибудь, зудел со своими поучениями и нравоучениями. А вот чтобы так, не попрощавшись, уйти, такого не было. Может, чувствует, что положение его стало шатким, что снимут его к едрене фене отсюда.

Или вообще попрут из органов. Наверное, чувствует. Ведь не совсем же он дурак».

– Бабка, насыпь стаканчик, – подставил Коган карман пальто.

Нельзя сказать, что Борис любил лузгать семечки, идя по улице или подпирая плечом забор и глядя по сторонам. Но надо приноравливаться к среде обитания. Излишняя интеллигентность порождает огромное недоверие воровского общества. Не верят здесь в вора-интеллигента. Тем более в убийцу-интеллигента. А у них «банда Седого», они бандиты, грабители и убийцы.

Надо хоть как-то соответствовать, иначе немецкий разведчик не клюнет на них. Наверняка у него тут есть советчики и консультанты из уголовной среды."

"И почти сразу, как только семечки ссыпались в его карман, Коган почувствовал, что за ним наблюдают. Он уже час мотался по рынку, и ничего, а сейчас почувствовал. Неторопливо двинувшись между торговыми рядами, среди разложенной одежды, табуреток и прилавков с обувью, поплевывая семечки, Борис стал искать взглядом наблюдателей. Что-то подсказывало ему, что время прикидок и оценок прошло.

Теперь наступило время разговоров и выяснений вопросов.

Есть, одного засек. Вон тот невысокий шкет в старой шапке с опущенными ушами был тут и вчера, и позавчера. Следит неумело, но шустрый такой, что от него скрыться трудно. То под прилавком поднырнет, то между торговками проскочит ужом. Ага, и те двое знакомы. Два высоких парня в широких штанах и кепках не по сезону. Эта публика посерьезнее. У этих не только финки в рукавах могут обнаружиться, но и ствол в кармане. «Хорошо они меня обложили, – оценил ситуацию Коган. – Три выхода с рынка, и каждый держат под присмотром.

Значит, у третьего выхода должны быть “глаза”. Нет, так я их не найду, да и пора прекращать этот спектакль. Не хотят общаться, значит, надо продолжать искать других людей. На улице Конопляной есть бар, и там мелькали подходящие типажи. Надо наведаться и завязать разговор».

Поплевывая шелухой от семечек, Коган прошел через весь базар, прицениваясь к вещам, останавливаясь у прилавков. За все это время он обнаружил еще одного наблюдателя. Этот шел за ним как приклеенный.