И не буду себе вредить. Это одно из условий.

Когда колонка сигналит о том, что прошло десять минут, я как раз заканчиваю сервировать стол. Фотографирую завтрак и отправляю папе и Ярику. Смеюсь, когда оба присылают мне в ответ «умничка» с разницей в доли секунды. Быстро смываю маску и сажусь есть.

Когда в кухню заходит мама, я вся внутренне напрягаюсь, но стараюсь вида не подавать. Качаю ногой в такт музыке и с показным аппетитом уплетаю яичницу. Потому что при одном взгляде на нее мне сразу же хочется отложить вилку.

– А воду с лимоном? – интересуется она, оглядывая стол.

– Уже пила.

– А где стакан?

– В окно выбросила, – отвечаю саркастично, вытирая масляные губы.

– Женя, смени тон.

Нарочито покорно склоняю голову и почти шепчу:

– Как скажете, маменька.

Она молчит, но излишне резкими движениями начинает нарезать лимон. Атмосфера становится невыносимой. Заставляю себя доесть, а не вскакивать и бежать прятаться в свою комнату.

– С каких пор ты слушаешь музыку? – резко спрашивает мама, закидывая цитрус в графин.

Я даже не стараюсь скрыть свой шок. Позволяю глазам округлиться, а мышцам лица, наоборот, расслабиться. Смотрю на маму, не мигая.

Наконец уточняю:

– Это что, запрещено?

– Нет, зайка, – она раздраженно вздыхает, – просто раньше ты так не делала.

– Я меняюсь, мам. Это нормально.

Она прислоняется поясницей к кухонному шкафчику и тихо произносит:

– Иногда мне тяжело это принять.

В этот момент мне кажется, что она открывается мне. Неосознанно тянусь ей навстречу, как будто у меня в районе грудной клетки обнажается душа, которая обращается к главному человеку в моей жизни. Мама. Разве она не самая важная? Разве не должна любить сильнее остальных и желать мне счастья? Разве не она знает, как лучше?

– Мам, – зову неуверенно.

Но она все портит. Как и всегда. Наливает себе воды из графина, отпивает и предлагает, подавшись вперед:

– Жень, давай переведешься? Я нашла хороший колледж, смогу тебя туда пристроить. Программы похожи, в плане учебы ничего не изменится. Начнем заново. Давай?"

"Моя душа закрывается и как напуганный зверек прячется внутрь. За кожу, за мышцы, за ребра. Только бы ее не достали. Если хочу быть здоровой и счастливой, мне придется запомнить, что с мамой нельзя так просто открываться. Поднимаюсь на ноги и говорю ей вибрирующим от волнения голосом:

– И сколько раз ты собираешься начинать сначала? Каждый раз, когда твой проект дает сбой? До тех пор, пока я не стану идеальным киборгом?

– Зайка.

– Не надо, – обрываю ее резко. – Мне пора.

– Женя, – зовет она меня снова, но я уже не оборачиваюсь.

Жалею, что оставила на столе грязную посуду, но это еще одна моя цель – научиться нарушать правила.

У себя в спальне я собираюсь.