– Класс! – она отстраняется и прижимает ладони к красным щекам.

– Мам, а что за тусовка внезапная?

Она снова берет бокал и делает два солидных глотка. Ловит большим пальцем капли вина, сбегающие из уголка губ."

"– Захотелось расслабиться. Ох, ну теперь лирика пошла! – восклицает она, вслушиваясь в музыку, и напевает тихо: – Са-а-амолет легко меня уносит…

– А где папа? – интересуюсь беспечно и сразу же понимаю, что сделала что-то не то.

Ее лицо искажается так, как будто я пальцем залезла ей в свежую рану.

Мама делает еще один глоток и опускается на стул. Произносит с таким трагизмом в голосе, будто не на кухне сейчас, а на театральных подмостках:

– А папа от нас уходит, зайка.

Закусываю губу и сосредоточенно сдираю зубами кожу. Зачем она так говорит? Мне не шесть, эта информация не ранит меня совсем уж катастрофически. Но зачем она так говорит?

– В смысле?

То ли под влиянием вина, то ли из-за того, что я впряглась в разговор, мама окончательно перевоплощается в кинозвезду.

Закидывает ногу на ногу, взмахивает бокалом, снова щедро поливая наш многострадальный пол.

– Да, вот так. Наш папа от нас с тобой уходит.

Сегодня подали на развод. Он больше с нами жить не хочет, видимо, не мог вытерпеть и лишнего дня.

– Зачем ты это делаешь? – спрашиваю и сама явственно слышу горечь в своем голосе.

– Зайка, ну он все решил. Не буду же я силой его удерживать.

Я выставляю вперед руку, пытаясь оборвать ее речь. Трясу головой. Потом хватаю со стола бутылку и делаю щедрый глоток прямо из горлышка. Закашливаюсь и сипло уточняю:

– Нет. Я не об этом.

– А о чем? – флегматично интересуется мама, никак не комментируя мое поглощение вина.

– Зачем ты говоришь, что он уходит от нас?

– А разве это не так?

Короткий обманчивый миг нашего единения тает, как мартовский снег.

Она снова манипулирует, снова давит. Но теперь я это вижу и не собираюсь прогибаться.

– Не так. Он уходит от тебя. Мне жаль. Но использовать себя в вашей войне я не позволю.

– Зайка, нет никакой войны.

– Да, кроме той, которую ты сегодня начала. Он мой отец, и им останется. С детьми не разводятся, мам.

– Я ничего подобного и не утверждала.

– Как же, – невесело усмехаюсь я и сердито вытираю слезу, которая сбегает из правого глаза и катится по щеке.

Я бы тоже хотела так удрать сейчас.

Мама прослеживает этот мой жест и участливо складывает брови домиком. Это вызывает лишь вспышку раздражения. Почему нельзя быть искренней? Напейся, рыдай, кричи, что жизнь несправедлива! Даже это было бы лучше для меня.

– Я понимаю, что ты расстроена.

– Так это ты меня расстраиваешь, мам. Ваш развод – это ваше дело, меня вмешивать туда не надо.

Резко разворачиваюсь и наконец сбегаю. Иначе не смогу сладить со своими эмоциями.