И, наконец, самое главное, вернее, самый главный, генерал Ткачук, человек почти запредельной информированности. Он проработал на Ближнем Востоке почти тридцать лет, из них более двадцати – резидентом. Было совершенно ясно, что его как следует «выпотрошат», а потом откроют оживленную торговлю информацией, благо покупатели на нее точно найдутся.

Хорошо еще, что к описываемому времени утомленный алкоголем Бориска с криком: «Берегите Россию!» уже катапультировался из Кремля, и к руководству пришли более вменяемые люди. В противном случае дальше надувания щек дело бы не продвинулось, а, может быть, даже и до этого не дошло.

Меня в срочном порядке выпнули туда в командировку, снабдив МИДовскими документами, парой-другой костюмов дипломатического покроя и консервативными очками в роговой оправе с приказом вернуть Ткачука живым или мертвым, лучше, конечно, живым. В подчинение мне выделили стандартную группу офицерского спецназа из восьми человек. Командиром той группы и был Юра Первухин, молодой перспективный офицер, любимец начальства и уже подполковник в неполные тридцать лет. С другими его качествами я ознакомился в рабочем порядке и не скажу, что пришел от них в восторг.

Должен сказать, что этот «дикорастущий» командир мне с самого начала крепко не понравился. Во-первых, уж больно по-хамски он обращался с подчиненными ему офицерами, а во-вторых, он слишком резво начал «срывать» дистанцию со мной и задавать лишние вопросы. Все началось еще в самолете. Плюхнувшись без приглашения на соседнее с моим кресло, он сразу же без церемоний начал «дружить».

– Что, Шурик, ссышь летать? То-то, смотрю, фары запотели.

– Я как раз собрался немного подремать, – как можно вежливее ответил я.

– Потом подремлешь, доложи-ка мне...

– Вы знаете, что это такое? – спросил я и продемонстрировал трубку спутниковой связи.

– У самого такой есть, к чему ты это?

– А к тому, что если вас не предупредили о моих полномочиях, я могу прямо сейчас позвонить и организовать вам инструктаж.

– Да ладно...

– И еще. Впредь, будьте добры, пожалуйста, обращайтесь ко мне на «вы» и исключительно по имени-отчеству. Вы меня поняли?

– Так точно. Есть. Виноват. Разрешите идти, Александр Кириллович? – он встал и шутовски приложил ладонь к виску.

Больше всего в тот момент мне хотелось просто и без филологических изысков послать его на хрен, но, как истинный дипломат, я бледно улыбнулся.

– Не обижайтесь, Юрий. Уверен, что мы с вами прекрасно сработаемся.

Он что-то буркнул и отошел."

"Буквально на второй день по прибытии нам удалось прихватить одного из активистов того самого фронта, правда, невысокого ранга, с помощником. Я распорядился доставить захваченных на нашу временную базу за городом и подготовить их к работе.