Без надобности храбриться и строить из себя железную леди, которой все равно.

— Я рада, что вы встретились, солнышко, — мягко продолжает она. — Может, теперь ты сможешь, наконец, отпустить прошлое и подумать о будущем. Тебе двадцать шесть лет, милая, а ты даже не пытаешься завести отношения.

— Это не из-за прошлого, а из-за того, что мне некогда ходить на свидания, мама.

— Это раньше тебе некогда было, — как ни в чем не бывало заявляет она. — А теперь у Малинки есть отец. Думаю, ничего не случится, если они пару вечеров в неделю будут проводить вместе, пока ты сходишь на свидание."

"— Наверное, — цежу задумчиво и тут же пугаюсь собственным мыслям. Точнее, ассоциациям. Видимо, я так давно не встречалась с кем-либо, что при мысли о свидании перед глазами всплывает картинка наших посиделок на берегу. То, как я облокачиваясь на его грудь, вдыхала запах и хотя бы на несколько секунд давала себе возможность поверить, что это не мираж. Самообман опасная штука, как ни крути. Иногда он настолько правдоподобен, что возвращаться к реальности мучительно больно.

Глава 56

— Давайте монетку кинем, — миролюбиво предлагает Малинка, пока мы с ее отцом сверлим друг друга мрачными взглядами. — Сорока ужин с Максимом, орешка — с бабушкой.

Ее отец даже глазом не ведет и согласно кивает.

— Так не делается, — упрямо возражаю. — Ты не можешь вот так просто к нам заявиться и сказать: собирайтесь на ужин. У нас свои планы, Максим. Своя жизнь.

Горский морщится, будто я каждое слово подкрепляю ударом или как минимум плюю ему в лицо, но это меня не останавливает. Ему следует прекратить это делать.

— Я понимаю, что для тебя все это в новинку. Для нас, кстати, тоже. Но мы обязательно составим расписание. Учтем и твой график и наш.

— Я не хочу расписание, — выдыхает он как-то жалобно. — Зачем все так усложнять?

— Потому что жизнь сложная штука, — взрываюсь. — Тем более у нас! А у меня форель в духовке, между прочим. Что прикажешь с ней делать? Завернуть в фольгу и притащить с собой в ресторан?

— Вы можете поужинать здесь, — встряет моя мама. — А я пока к Наденьке съезжу, посплетничаем.

Я гневно сверкаю глазами в ее сторону, понимая, что сплетничать они будут обо мне. Точнее, о нас с Горским.

Наденька — это Надежда Павловна Лисовская, профессор философии в пединституте и мамина школьная подруга по совместительству. Это у нее мы останавливались, когда приехали поступать в Москву и это она должна была “следить” за мной, когда маменька вернулась в родную Тюмень. Думаю, их дружбу спасло только то, что Роберта я встретила в Сочи, где тетя Надя никак не могла уследить. А иначе с мамы бы сталось обвинить подругу в моей беременности.