Молодежь — юноши и девушки с широко распахнутыми доверчивыми глазами — ловили каждое слово.

Тишина повисла в воздухе, и я видела, как внутри каждого из этих людей разгорается искра.

В душе, подобно звезде, вспыхнуло удовлетворение. Моя профессия как в прошлой, так и в нынешней жизни — помогать людям…

* * *Да, у меня был план. Как минимум, я должна была научить этих людей выживать на тот случай, если все-таки придется уйти. Вот, например, Маняша. Девчонка же ни к чему не приспособлена, она просто погибнет во внешнем мире. Кому нужна полуслепая работница? Я должна дать ей опору, которой у нее сейчас нет.

А молодые парни из прислуги… Не оперились еще, зашуганные. Нужно обучить их самообороне, чтобы возможно было податься в солдаты, если так сложится. Кстати, из гарнизона осталось очень мало людей. Многие погибли, часть ушла. Среди двадцатки, пожелавшей скрыться, был и небезызвестный Дарен. Скатертью ему дорога. Трусливый пес отсиделся всю битву в своей коморке, а потом сбежал, поджав хвост. Кобель недоделанный…

Впрочем, чего ожидать от столь опущенного субъекта.

Если Ворон дал мне настолько большую свободу, я ею обязательно воспользуюсь. Но на его предложение не отвечу согласием никогда…

* * *Решив, что промедление смерти подобно, я начала действовать.

Первым делом вычленила из толпы слуг для себя… секретаря. Им оказался… мальчишка лет четырнадцати по имени Мерик — перепуганный, хилый, но умеющий читать. Как я узнала у кухарок, скорее всего он был внебрачным сыном Генри, потому что бывший хозяин частенько в прошлом укладывал в постель его мать, а мальчугану почему-то дал некоторое образование. Но открыто своим наследником парня он не называл. Зачал его, наверное, еще сам будучи подростком, да и мальчишка казался слишком слабым и забитым, чтобы из него можно было вырастить себе замену.

В общем, дело было мутным. Мать Мерика умерла несколько лет назад, и его воспитывали всем поместьем. Для Генри он выполнял обычно мелкую работу — следил за заполнением бухгалтерских книг, записывал все траты, обновлял списки продуктов и прочее. Его любили за покорный нрав и исполнительность, но бывший муж нередко изливал на него накопившееся раздражение, из-за чего парнишка панически боялся хозяев.

Мне стало его ужасно жаль. К тому же, у него было отвратительное зрение, и большие светлые глаза испуганно смотрели на меня из-под круглых очков. Кстати, было бы неплохо и Маняше приобрести очки, если уж тут они существуют. Но это несколько позже…

Я нашла мальчика в кладовой. Он как раз записывал на клочке бумаги количество имеющихся на сегодняшний день запасов. Увидев меня, весь сжался от испуга и нескладно поклонился. Опустил глаза.

Захотелось приобнять его, но это было уже лишним. Объятья не всегда могут помочь.