Они как раз выходили из дверей и шептали молитвы себе под нос. Я удивилась.

— У нас новый священник? — спросила у первого попавшегося из них.

— Нет, госпожа, — ответил мужчина. — Просто наш новый хозяин разрешил молиться в храме даже в отсутствие священнослужителя. Сказал, что все мы нуждаемся в Боге в это трудное время.

Я изумилась ещё больше. Или он не тот, за кого себя выдает, или настоящий гений манипуляции.

Вошла в храм и огляделась. Помещение пустовало. Лавки были расставлены хаотично, похоже, на них давно никто не сидел. Алтарь стоял далеко впереди, и вдруг я заметила, что около него стоит человек. Бесшумно шагнула вперед и поняла, что это Ворон собственной персоной.

Он стоял ко мне спиной, потом, меняя положение тела, слегка развернулся, поднял руку и провёл пальцами по белому покрывалу, украшающему алтарь. Вроде бы ничего особенного не было в этом жесте, но меня поразило выражение его лица. Молодой человек смотрел на это место поклонения с такой глубокой тоской, что всё внутри меня замерло.

Если бы я не знала, кто передо мной, я бы посчитала его священником, который после долгого отсутствия возвратился к родному дому…

Глава 32. Радушный хозяин…

Ворон вздрогнул, почувствовав чужое присутствие. Обернулся. На его гладковыбритом лице при виде меня появилась некоторая растерянность, которая, впрочем, тут же исчезла.

Душа-предательница снова затрепетала, потому что упорно хотела видеть в неугомонном горце Ксандера. Ворон решительно направился ко мне и остановился вплотную. Лицо его было совершенно непроницаемо.

— Вы свободны, — заявил он вдруг. — Если я вам настолько противен, что вы не желаете даже временного фиктивного брака, я вас отпускаю…

Я изумилась и недоверчиво нахмурилась. Отпускает? Это правда? Свобода привлекательно замаячила впереди. Страстно захотелось умчаться отсюда сегодня же и начать новую жизнь…

Но в памяти тут же зазвучали слова Маняши, и всё внутри мгновенно потухло. Я несу ответственность за людей. Я не могу быть настолько эгоистичной, чтобы заботиться только о себе…

— Если же остаетесь, — добавил Ворон, — то сможете делать всё, что захотите. Вы здесь по-прежнему хозяйка. Может, поможете людям? Или нужны реформы? Дерзайте! Золота у меня много. Я всё оплачу, да и у мужа вашего покойного наверняка значительные сбережения.

— А вы? Чем вы будете заниматься? — вырвалось у меня нервное.

Ворон тяжело выдохнул и отвернулся.

— У меня много задач, — туманно ответил он. — Я не буду вас ни к чему принуждать. Вы вольны в своем выборе.

Поразительное великодушие. Снова. Что же это значит? Совесть неожиданно завила о себе стыдом. Может, я зря презирала этого человека?

Но я тут же отбросила сомнения. Нет уж.