Зачем я это всё сделала? Конечно же, для улучшения собственного рациона. Люди в этом мире не особо разбирались в том, что такое сбалансированное питание. К тому же, власть над толпой устанавливается только тогда, когда ты её проявляешь. Если я займу пассивную позицию и не буду что-либо приказывать, слуги будут продолжать шарахаться и унижать меня. Они предпочтут забыть о моём существовании, чем воспринимать всерьёз. И кулаками всего не добьёшься. А вот если я буду часто мозолить им глаза и проявлять свои требования, они невольно станут учитывать моё мнение.

Да, я видела, что многие из них до сих пор считают меня ведьмой. Некоторые смягчились, наверное, после случая с той полуслепой девчонкой. Кстати, она тоже была где-то здесь. Очень смущалась, но, когда наши с ней взгляды встретились, она даже улыбнулась, после чего испугалась своей вольности и юркнула в тень. Мне стало теплее на душе. Здесь есть светлые люди. Это приятно."

"После я отправилась к садовникам. Там провернула такую же схему. Осмотрела сад. Указала на косяки и недочеты. Приказала демонтировать пару заброшенных клумб, на которые уже давно не обращали внимания по какой-то непонятной мне причине. В общем, проявила власть по полной программе и, увидев напряжение и страх в глазах мужчин-садовников, оказалась удовлетворена.

Мне не нужны сейчас хорошие отношения. До них еще как до луны. Да и уважение у людей произрастает, к сожалению, не из доброты и принятия.

Субординация важна. Если я начну заниматься панибратством, уважения точно не добьюсь. Но если проявлю строгость, потом милость и буду постоянно мелькать перед глазами, каждый из этих людей проникнется желанием мне угодить. В итоге, увидев после моё расположение и добрые дела, которые тоже нужно совершать дозированно, люди будут по-настоящему благодарны.

Это просто психология. Психология толпы. К сожалению, исключительно покладистостью, добротой и принятием толпу не приручить. Если бы это было так, мир был бы значительно лучше.

Я потратила на всё это бо́льшую часть дня, зато обошла почти всех слуг, везде помелькала, везде показала свою власть. Единственными, кого я не встретила, были люди из того самого полупустого списка, что доказывало: все они работали в другом месте.

В темнице?

Муженька и его отца видно не было. Сперва они заперлись в кабинете, потом куда-то выехали. Когда вернулись, снова исчезли с полязрения.

Под самый же вечер я снова столкнулась с преподобным. Впервые за время нашего знакомства на лице молодого человека читалось откровенное беспокойство. Он выдавил из себя улыбку, но я-то видела, что улыбаться ему не хочется от слова совсем. Он был бледен, под глазами залегли тени, как будто Ксандер не спал всю ночь.